Первый кирпич прибыл без аббата, но с запиской. Дело двигалось, копали ямы, торфа не хватало. Нужно расчищать дороги или их некое подобие. Просил дюжину ослов (где их брать?), полсотни лопат и далее длинный список.

За всем этим, с ближайшей лодкой торговцев пришлось отправить Снорре. А самому приступить к строительству кузни. Тот же работяга, что строил печь кухни, взялся и за неё. Оптимизма я не испытывал, потому что кухонная печь по степени кривизны и уродства напоминала огра из ночных баек-страшилок.

Однажды, на месте строительства будущей кузни, кстати, в итоге её построили совсем не там, ко мне прибежал Осмер. Единственный ребенок в лагере, он был всегда подчеркнуто серьезен. Сейчас же летел вприпрыжку, слегка завывая на бегу. Практически влетев в меня, пролепетал:

– Они пришли. Много. Поднимайте народ, барон, я тоже буду драться!

И выхватил свой недавно приобретенный нож.

Со стороны Певчего холма, мелькая между руинами, двигалась толпа. Малец прав, хорошего не жди. Я крикнул Ордерику, чтоб собрал своих в кучу и пусть берут в руки топоры, лопаты. Отправил дрожащего мальчика отыскать мне Ольта и попытался сплавить Аврору, лучше всего на лодке на ту сторону бухты, к родным рыбникам. Пока она упрямилась, мыча что сбежать всегда успеет, времени не осталось.

В толпе высился всадник, по всему видать главный. Немолодой, с выпученными злыми глазами на безжизненном лице. Руку он красноречиво держал на эфесе меча. А я тем временем вскарабкался на какой-то камень, чтобы лучше видеть обстановку и сравняться с их вожаком в росте. Позади меня, притихшие, столпились рабочие Ордерика. Чувствовалось, что участвовать в драке им не хотелось.

– Вы Кайл? – каркающим голосом спросил всадник, когда подъехал ближе.

– Кайл Соллей, хозяин земли. Кто вы такие и зачем пришли в мой город с оружием в руках?

Вожак выдержал долгую паузу, обшаривая взглядом окрестности.

– Вы обвиняетесь в вероломном убийстве благородного семейства Фарлонгов, включая невинных детей. Напали на спящих, пьяных и сонных, нарушили законы гостеприимства. Ограбили замок, убили и изнасиловали мирных его обитателей. За это мы схватим…

– Сначала убивал, потом насиловал? – перебил я, - а то за твоей ложью, старикашка, трудно уследить.

– Мы достойные вестники правосудия, – всадник был обескуражен, он явно сбился с заранее подготовленной речи.
– И это, арестуем вас и передадим для суда благородному и великодушному барону Ракселлу. Ему и пошутите свой юмор.

Он обернулся, ища поддержки среди вооруженных душегубов, разбойников и убийц, которые его сопровождали.

– Пока со мной меч, меня никто не арестует, не назвавший своё имя старик!

– При вас нет меча, – прокаркал он в ответ.

– Зато у меня есть! – неожиданно встрял в разговор Ольткрит. Он имел своеобразную упрямую привычку все эти недели таскаться в полном боевом облаченье, даже иногда в латных перчатках, без шлема, но со своим тяжеленым мечом, который ему перед отъездом подарил Рэне Де Тремони. Эта привычка привела к тому, что пока у меня на поясе был только молоток, а меч действительно лежал припрятанный в палатке, у бастарда – клинок с собой. Он тут же красноречиво его выхватил, левой рукой ловко сорвал ножны (не иначе тренировался) и выставил как второй меч. Щита у него всё-таки с собой не было.

Вожак не удостоил его ответа, хотя смерил долгим взглядом своих выпученных мутных глаз, потом повернулся ко мне.

– А что? – удивился я, - он прав. Он рыцарь, вернее все его считают рыцарем, он вступится за меня. Сделаем так, старик. Деритесь. Если он тебя убьет, твоя ватага утопает обратно в ту вонючую пивную, откуда пришла. А если ты победишь, пойду с вами. Один, на болота. Одинокий, но под защитой архангела Рафаэля. И сдается мне, что только мы с ангелом выйдем из этих болот.

Возвысив голос до крика, почему-то его подхватили легким воем полуволки (да, они тоже собрались посмотреть на человечьи разборки), продолжил:

– Клянусь перед этими людьми и самой землёй Соллей, что, если благородный Ольтклит защитит мою жизнь и честь, я назову его другом, откажусь от своего права жениться на прекрасной Ноэлле Де Гостони и встану на колени перед её отцом чтобы просить выдать её замуж за отважного воина и друга.

Народ за моей спиной встретил эту идею с воодушевлением. Скорее всего, потому, что такой разворот событий исключал массовую драку и превращал их просто в зрителей. Вожак колебался.

– Соглашайся, конник. И как тебя всё же зовут? И вот ещё что, скажи честно, вы из-за сейфа заявились?

Он зыркнул на меня, и осторожно подбирая слова, ответил:

– Мои честные и добрые люди ищут справедливости. И мы возьмем с собой доказательства ограбления казны и ценностей замка Фарлонгов. Ну, может быть ещё кое-какое барахлишко заберем, в качестве компенсации нашего нелегкого труда.

Без лишних слов он ловко спешился и выхватил меч, принимая вызов. Аврора откуда-то притащила шлем, не отрывая взгляд от всадника надела на Ольта. Осторожно подобравшись, выставив вперед круглый, потасканный щит, вожак на пробу ударил пару раз бастарда. Признаюсь, не был уверен в способности парня выдержать реальную драку. Но, хотя бы у него был хороший шанс. В обоих случаях я расправлюсь с немолодым вожаком, который так и не назвался. А если наша парняга победит, то ещё и избавлюсь от невесты, выгодно сплавив под отличным предлогом. Ну, или угроблю её возлюбленного, тут уж как повезёт.