С везением было пока не понятно. На стороне вожака опыт и сила. Ольт чудом уходил от смертоносных выпадов, сказывалась серьезная замковая выучка. Народ с обоих сторон расступился, хотя пространство между руинами никак нельзя назвать достойным полем боя. Старик наседал, сумел мощно ударить щитом в подбородок бастарда. Тот заулыбался окровавленным ртом, едва не проткнув вожаку ногу. Разошлись, снова сошлись. Силы были приблизительно равны, вожаку не удалось убить парня в первый момент, теперь он показывал, что тоже вынослив, хоть и не молод.

Сотня глаз неотрывно ловила каждое движение сражающихся. Не слышно не единого вздоха. На месте Ольта я бы давно зарубил противника, но вместо этого стоял столбом на возвышенности, нервно теребя в ладони камушек, который случайно ухватил рукой, пока карабкался на свой «постамент». Что есть везение? Что есть удача? А судьба? Свобода? Свобода - право быть тем, кем хочешь, даже если родился бастардом, можешь умереть рыцарем, сражаясь за сердце своей дамы. А удача - это шанс в кулаке. Что, допустим, у меня в кулаке? Простой маленький камушек. А у Ольта – меч его учителя Рэне, который был ему вторым отцом.

Что есть везение? Противники снова разошлись.

– Ты устаешь, старик, – деланно усмехнулся Ольт, хотя драка давалась ему тяжело, - назови перед смертью своё имя!

Вожак не ответил, скинул с себя шлем, отбросил щит, заменив его пугающе большим кривым ножом, зарычал и ринулся в атаку, осыпая бастарда целым градом ударов сразу с двух сторон.

Везение, это меленький поношенный шлем вожака, который вовремя оказался на земле.

Везение - это шанс для подготовленного.

Везение, это мой маленький камушек, который без взмаха максимально ловко и сильно, молниеносным движением кисти метнул в голову вожака, пока никто не смотрел на меня. Бесчестно? Ну и пусть.

Везение - это то, что на мгновение старик замер получив сотрясение мозга, а Ольткрит, которого с этого дня будут называть Ольт Защитник, получив долю секунды заминки врага, с диким рёвом махнул изувеченными в поединке ножнами, отклонил меч противника, и в ту же секунду с треском рассек своим клинком горло вожака.

Общий «о-х-х-х-х» раздался со всех сторон. Ольт ударил снова, выбил меч, толкнул, его противник стал падать вниз и назад, развернул меч острием вниз, навалился всем весом, пробил нагрудную защиту вожака, всадил оружие до самой гарды. Так что вынимал его потом обоими руками. Кровь брызнула во все стороны.

– Ольтклит победил!
– неожиданно севшим голосом прохрипел я, - теперь вы, разбойники, убирайте оружие и валите. Или схвачу вас всех и заставлю строить мне дорогу к деревне болотников, у меня как раз не хватает рабочих рук.

Один из бандитов за время поединка вскарабкался на остатки стены, теперь натянул лук, и направил было стрелу в мою сторону. Коротким злым размахом бросил ему в лицо молоток. От волнений и переживаний бросок получился слишком сильный, его голова разлетелась как тыква.

– Ты, – ткнул пальцем в ближайшего разбойника, который сделался совершенно растерянным.
– А ну-ка быстро принёс мне мой баронский молоток!

Так я убил человека молотком. Формально это произошло на стройке. Конечно, лишенные командования бандиты, или это была чья-то баронская гвардия, разбежались. Инструмент мне потом принёс Осмер, который и без того заслужил свою награду за бдительность.

Эта история сплотила весь лагерь. Хоть и наделав со страху в штаны, все бодрились, хвалили Ольта, называли рыцарем, хоть он и не был в него произведен, хлопали друг друга по плечам. Работать в тот день больше не стали.

Убитого мной лучника утащили в общей суматохе волки и где-то схарчили. Труп так и не нашли. Старика похоронили под огромной плитой, на видном месте. Получилось знатно. Имени он не назвал, горожане потом называли это место – Могила грабителя. Молодые парни и девушки назначали там свидания.

А ещё так я узнал, что у Фарлонгов есть родственник, муж сестры, Барон Грегор Де Ракселл. Враг. Плохая идея быть врагом Соллей.

Последний день сентября.

Вечером, в наступающей после захода солнца полутьме, над бухтой раздались скрипы снастей и раскатистая нордская ругань. Фриманец, которого ждали так долго, что уже и перестали, явился. Один из полуволков рассерженно зарычал в сторону моря.

Я сидел и вяло спорил с аббатом по поводу кузни. Она понравилась Строму, который уже прибыл вместе с семьей. Меня смущали прямые нитки улиц от будущей площади до самой стены, они были слишком вытянутыми. Кажется, стоит начать строить более кучно. Аббат-архитектор не видел в этом смысла.