Тревога! Экстремально низкое содержание кислорода в крови!

Риск потери сознания!

Вот и предупреждение от биомонитора пошло. А то я сам не знаю, что ещё немного, и попросту вырублюсь. Обычно в таких случаях электроника вызывает врачей или ещё кого-нибудь, что бывает забавно, когда какие-нибудь парни решают побаловать себя эротическим самоудушением. Но сейчас случай не тот, и уж точно никто не приедет.

Но какого хрена девчонка мне не помогает? Он ведь спиной к ней, подойти да горло перерезать — минута времени.

Видимо, придется самому.

Нет, если буду биться как рыба, выброшенная на сушу, то точно ничего не добьюсь. Нужно действовать иначе.

Зарычав от натуги, я толкнулся руками в землю, приподнимая свое тело, а потом правой выхватил нож из наплечных ножен. Что было сил оттолкнулся от земли, чтобы если не сбросить с себя врага, то хотя бы повернуться боком, а потом ткнул ножом туда, где чувствовал прикосновение его бедра.

Послышался вскрик, модулирующее поле, наконец, исчезло, и я увидел его.

Это был мужчина, старый, уже седой. Более того, он выглядел слишком старым для нынешних времён, потому что с учётом кучи доступных операций и синтетических органов, те, кто могут себе это позволить, и в восемьдесят выглядят максимум на сорок-пятьдесят.

Внешне он больше всего напоминал какого-нибудь злого волшебника из детского мультика. Скрюченный, с длинными седыми волосами, растущей клочками бородой, и лицом изрезанным морщинами.

Только через несколько секунд до меня дошло, что это не морщины, а шрамы. Похоже, что он уродовал не только свои жертвы, но и самого себя.

Я провернул клинок, заставив своего врага охнуть, а потом сбросил с себя одним рывком. И тут же кинулся на него сверху.

Он снова перекатился, но раненая нога подвела, так что так резво, как в прошлый раз, уже не получилось. Я оказался чуть сбоку и пырнул ножом туда, докуда смог дотянуться — в бок.

Он перехватил руку, попытался отодвинуть ее от себя, но сил, чтобы сопротивляться «базукам», у него не хватило. Несколько секунд он удерживал клинок, а потом он с хрустом вошёл в плоть, и снова послышался громкий крик. Сообщение интерфейса я проигнорировал.

И тут он снова показал, что не лыком шит, и ударил меня кулаком в лицо. Перед глазами вспыхнули звезда, меня отбросило назад, но морде из здоровенной ссадины потекла кровь, да ещё и царапины вчерашние вскрылись.

Ушиб мягких тканей лица.

Но похоже, что маньяк о драке больше не помышлял. Он перекатился в сторону, проломился через траву, и через несколько секунд был уже с другой стороны забора. И как перепрыгнул-то, я же ему ляжку располосовал будь здоров.

Первым делом я пошарил в траве и вытащил из нее пистолет, стряхнул росу с металла. Потом вытер кровь о лопух, повернулся ко входу в дом, и увидел Алю, которая стояла, прижавшись к стене с широко открытыми глазами.

Похоже, что она в ступоре. Чего ж этот урод с ней такого сделал, что одна мысль о его появлении вводит ее в такое состояние?

Я подошёл ближе и влупил девчонке пощечину. Не так, чтобы убить, поэтому силу пришлось сдерживать. Мгновение спустя ее взгляд стал осмысленным, в нем появилась обида.

— Чего стояла-то? — спросил я.

— Это он! — ответила она. — Он! Он!

— Ну и что, что он? — спросил я. — Я ему бедро располосовал и ещё и в брюхо ножом пырнул. Сбежал он, как видишь. Если так его боишься, то давай сейчас вещи соберём, а потом по следу пройдем. И замочим его.

— Его? — только и спросила она.

Мне захотелось ударить ее ещё раз, но я сдержался.

— Да, его, — сказал я. — Он такой же человек, смертный. Вон, видишь, кровь его на земле? И на заборе. Такая же красная, как у всех. И течет так же. Как говорил, один старый актер: «Если оно истекает кровью, значит, ты можешь убить его». Вот и пошли, убьем.

Девчонка вдруг шмыгнула носом и ответила:

— Пошли.

Человек, припадая на раненую ногу, бежал прочь. Ему было больно, а в животе страшно пекло. Рана пахла очень плохо, но он не ел со вчерашнего дня, так что перитонита не опасался. А даже если и начнется, то он, накачавшись обезболивающим, сможет сделать то, что нужно.

Ведь раньше он резал людей не для того, чтобы сделать из них скульптуры. Раньше он спасал их, он был военным хирургом и почти два десятка лет провел в одной из колоний России в центральной Африке. В составе экспедиционного корпуса. Черт, лучше обывателям не знать, что они творили с несчастными неграми.