Задание «Убить неизвестного мутанта» выполнено.

Получена награда 30000 кредитов, 2500 опыта.

От всего научного сообщества вам объявлена благодарность.

Поздравляем! Получен новый уровень!

И одновременно с этим сирены затихли. А мы остались на броне в окружении зомби. Да, несколько из них отвлеклись на валяющиеся на земле труп убитого мной маньяка и принялись его жадно жрать. Но большая часть продолжала тянуть у нас руки, а некоторые даже пытались забраться наверх, пусть у них это и не особо получалось. Координации не хватало.

А я почувствовал отчаяние. Пиджаки использовали нас, кинули подачку, а потом бросили. И надежды выбраться отсюда нет.

Не знаю, что заставило меня это сделать, но я дёрнул люк танка вверх. А он к моему удивлению вдруг открылся.

Уж не знаю, почему его не заварили, когда ставили сюда в качестве памятника. И почему оставили открытым потом. Может быть, это сделали солдаты, которые работали в эвакуационной зоне, срезали сварку. Возможно, ещё кто-нибудь.

— Быстро, вниз, — приказал я

Аля послушалась, спустилась и полезла дальше. А я нырнул за ней в теплое пахнущее маслом и металлом нутро старой боевой машины и задраил за собой люк, отрезая нас от внешнего мира.

Внутри старой боевой машины оказалось на удивление тесно. Но при этом мы могли чувствовать себя в безопасности. Твари продолжали бесноваться снаружи, мы слышали их, они долбили по броне, но пробиться внутрь не смогли бы никогда. Эта штука рассчитана на то, чтобы снаряды держать, пусть и устаревшие, и голыми руками ее точно не вскрыть.

Только тогда я выдохнул. А потом стащил со спины рюкзак, потянул за молнию и принялся вскрывать пачки патронов. Достал одну из них и посмотрел.

Так как внутри было абсолютно темно, оптика выкрутила яркость и контрастность на максимум, но цвета все равно были блеклыми. Однако что-то разглядеть было можно.

Гильза серая, сама пуля жёлтая, а кончик у нее потемнее. Soft-Point, получается, патрон охотничий, ну и для спортивной стрельбы, бумагу убивать, тоже годится. Но при попадании расширяется, урон у нее лютейший. Так что против зомби тоже вполне себе пойдет.

Главное, чтобы утыканий и осечек не было на каждом втором выстреле. Патрон коммерческий, да еще и русский, с Барнаульского Патронного Завода, должен быть похуже армейских, тех, что я использовал до этого.

Я стал набивать магазины, привычно раскладывая их на полу рядом с собой. Аля же просто согнула ноги, обхватила их руками и оперлась спиной о металл.

Тесно здесь было, даже с учётом того, что девушка габаритами не выделялась. Интересно, у них ведь экипаж был в пять человек, как они сюда помещались? Парни типа меня и втроём бы в этот так не влезли б.

— Он был военным, — вдруг сказала девушка.

— Кто? — спросил я, продолжая набивать магазины.

— Альберт, — ответила она, как будто это все объясняло.

Нерусское какое-то имя. Она это про маньяка, которого я выпотрошил что ли? И чего это вдруг ей захотелось об этом поговорить?

— А, — сказал я, не зная, что ответить.

— Он был военным хирургом, — продолжила она. — Оттуда-то он и знает, как делать все эти… Штуки. Воевал в Африке. Если бы ты оставил его в живых, он бы обязательно выкарабкался бы. Сам бы зашился, если б только смог спрятаться. А потом снова пошел бы по нашему следу.

— Ну, не сможет уже, как видишь, — сказал я, вставляя очередной патрон в магазин, по привычке постучал им по металлу днища танка и отложил в сторону. — А откуда ты об этом знаешь-то? Он рассказал?

— Я его видела, — ответила она. — В интернете много про него писали. Он в зверствах замешан. Они там резню устроили. А этот больше всех лютовал. Если обычные парни просто стреляли, то этот резал, потрошил. И скульптуры делал, как и здесь.

— Ну в таком случае, он больной просто, — сказал я. — Убить кого-то, когда это нужно… Ну, я не ангел, спустившийся с небес. И народа перемочил достаточно, наверное уже под две сотни будет, честно скажу, пусть тут и хвастаться нечем совершенно. Но убивать, издеваться над трупами и выставлять все это на показ… Не по-людски это.

— Он не издевался над трупами, — ответила она. — Он живьём их резал. Притаскивал к себе в логово в бессознанке, привязывал к столу препарационному, а потом потрошил. У него трубка была такая, которая иглами стреляет, вот он и усыплял людей.

— А ты откуда знаешь? — снова спросил я.

— Он заставлял смотреть, — проговорила Аля и отвернулась. — Показывал и рассказывал все.

Я посмотрел на нее и покачал головой. Чего она мне высказаться решила вдруг? Я не психотерапевт, я наемник, людей убиваю за деньги. Но, надо сказать, что не для удовольствия, хотя некоторых из них я пришил с великим наслаждением. Но это тех, что обязаны мне были чем-то. И с такой же превеликой радостью я Темноводова пришью, если у меня получится из Казани выбраться.