— Он меня первой поймал, — сказала она.

— И все это время держал? — спросил я.

— Ага, — девушка кивнула.

Снова наступило молчание. Я разорвал промасленную синтетическую бумагу на следующей пачке, и продолжил набивать патроны. Закончил с последним магазином, постучал им по металлическому днищу, и принялся рассовывать по карманам разгрузочного жилета.

С полным боезапасом я сразу же почувствовал себя лучше. Теперь, в принципе, можно выбраться наружу и перестрелять всех тварей по одиночке. А потом валить.

— Он меня не ловил, — вдруг сказала она. — Я сама к нему присоединилась.

Я посмотрел на нее, поднял бровь. То есть она была в курсе, что это за человек, маньяк, военный преступник, а все равно решила, что с ним будет лучше, чем одной?

Да уж, женщины в пубертатном возрасте иногда совершают очень глупые поступки. И многие парни этим пользуются. А потом эти девчонки взрослеют, понимают, что натворили, и получают душевные травмы на всю жизнь.

— Я не знаю, что сказать, — ответил я. — Это было твое решение.

— Он сперва нормальный был… — задумчиво проговорила она. — Ну, то есть, мы просто по городу шарились. Тайники искали, убивали зомби. Полезные вещи к нему стаскивали. А потом в первый раз игроков встретили. И что-то как будто щелкнуло. Сразу другой человек стал, придушил, а потом мы вместе его тащили домой. Я сбежать попыталась, а он меня на цепь посадил в итоге, и стал на моих глазах его потрошить. А потом следующего. И еще.

— А как сбежала-то, если на цепи сидела? — спросил я.

— Притворилась, что мне это нравится. Попросила, чтобы помочь разрешил, но он сказал, что я испорчу все только, и что это искусство, а я на него не способна. А потом…

Она замолчала, но тут и так все было понятно. Легла она под него. А потом, когда он поверил и выпустил ее с цепи, ушла. Правда, недалеко, и кончилось бы все это очень плохо, если бы меня не встретила.

Ладно, чего тут осуждать-то. В жизни самые разные ситуации случаются. Иногда нам на пути попадаются сумасшедшие маньяки, иногда вот такое вот происходит. Причем, сумасшедших-то гораздо больше, и каждый дурак по-своему с ума сходит. Что я, мало адреналиновых наркоманов встречал что ли, еще в свою бытность наемника?

Хладнокровных убийц, готовых на все ради денег, там как раз-таки минимальный процент был.

— Мне тебе кое-что сказать надо, — проговорил я, добивая последний магазин, тот, что до этого был примкнут к автомату. — За мной охотятся. Группа людей, снаружи. Они последние сутки меня найти не могли, потому что добрая душа индивидуальную трансляцию выкупила. Ну, ты заметила, наверное, нам за все время ни одного дрона не встретилось, не летали они вокруг нас. А сейчас сутки закончились, я снова в общем доступе. И они смогут меня найти.

— И что? — будто не поняла она.

— А то, что рядом со мной опасно может быть. Их еще несколько, причем вооружены они по первому классу. Даже гранатометчик есть, парень в экзоскелете таком, ну, может слышала, военные разработки. Один раз мне от них отбиться удалось, да только вот… Я тогда сам был вооружен так же. Этот патрон, — показал я один из тех, что держал в ладони, — бронежилет не берет. А уж про экзоскелет я вообще молчу.

— И что? — продолжила спрашивать она.

Да чего она заладила-то, будто не понимает, к чему я веду. Ладно уж, скажу прямо, хрен ли там.

— Рядом со мной опасно будет, — проговорил я. — Думаю, одна ты выжить сможешь, тем более, что у тебя оружие есть теперь, пайки и все остальное. Хоть бы и в тот дом, где мы прятались, вернешься, он крепкий, оттуда просто так тебя не выбить, а вокруг частный сектор, там много чего полезного достать можно. И зомби немного.

— Ты меня прогоняешь? — посмотрела она мне прямо в глаза.

Если бы оптика немного не светилась в темноте, я бы этого даже не понял. Но белки искусственных глаз было видно достаточно хорошо.

— Да нет, — сказал я. — Дело не в этом. Ну, это реально опасно, и ты можешь пострадать, хотя ты здесь совсем не причем. Это мои личные терки с одним парнем, снаружи. Он уже вторую группу по мою голову посылает.

— Так убей их всех, да и все.

Я чуть не засмеялся в голос. Ну да, легко говорить — убей их всех. Как будто я чертов «киборг-убийца» из старого фильма, которого и пули не берут, да и сам он ловкий, быстрый, смертоносный. Даже со всем тем железом, что в меня вживили, я по-прежнему всего лишь человек. Самый обыкновенный.