— Ты так говоришь, будто уже близко с ним знакома, — нахмурившись, произносит Ульянова. — Ну хорошо, тогда… Давай поспорим?

Я в недоумении смотрю на подругу, а девочки вокруг оживляются.

— Дело пахнет жареным! — восклицает Дина, а Кира хмыкает.

— О чём ты? — спрашиваю я.

— Эд сам предложит мне отношения. А потом я его использую и брошу. Всё будет наоборот, — отвечает она, перебросив кудрявые волосы с одного плеча на другое.

— И что же ты от него хочешь? — слегка прищуриваюсь я.

— Ничего особенного, — пожимает она плечами. — Побыть в центре внимания, покататься на крутой тачке, походить по дорогим ресторанам… Всё в таком духе.

Я медленно качаю головой.

— Это абсурд, — задумчиво произношу я, глядя на подругу, и понимаю, что пока она не научится на своих ошибках, ничего не изменится. — Но хорошо. Раз ты так хочешь и это поможет тебе доказать, что с такими, как Климов, лучше не иметь ничего общего, тогда давай поспорим, — решительно говорю я. — Но если я окажусь права, то ты прекращаешь попытки привлечь внимание кого-либо из нашего университета. Ни Климова, ни Островского, ни их друзей, ни Грэга, ни Стаса, ни других парней. Никого. Хотя бы в течение этого года.

Девочки ахают и с интересом смотрят на Элизу, ожидая её ответа.

— Ты так переживаешь за меня, — улыбается подруга. — Что я могу обжечься. Вляпаться в историю…

— Как и ты за меня, — твёрдо произношу я, слегка кивнув.

— Договорились, — наконец, соглашается Ульянова. — Но раз уж речь зашла про Островского… — на губах Эли появляется коварная улыбка, а я внутренне сжимаюсь, предчувствуя, что мне не понравится то, что она скажет дальше. — Как только мы с Эдом начинаем мутить, ты пойдёшь к Альбе…

Можно уже не дослушивать до конца, потому что ничего хорошего Элиза не могла потребовать. Точнее, ничего хорошего не могло следовать после имени Островского.

— … и поцелуешь его! — громко выпаливает она, и я вздыхаю. Как я и предполагала. Ничего хорошего. — Желательно при свидетелях. Ну или снимешь на камеру. В общем, нужны будут доказательства.

Я хочу отмотать время назад и не ввязываться в этот глупый спор с Элизой, но уже поздно. Дело сделано. Если я соскочу, то окажусь перед остальными трусихой и слабачкой. Тем более, мне не хотелось бы как-то выдать, что Альберт вселяет в меня страх своими действиями.

— Хорошо, я это сделаю, — произношу я, пожимая руку Элизе, почти уверенная в своей победе. Ничего у Эли с Климовым не выйдет.

Мне совсем не хочется слушать, о чём говорят на семинаре. Точнее я пыталась сосредоточиться, но у меня не вышло. Мой взгляд блуждает по потолку, не задерживаясь ни на чём определённом.

«Знаешь, чего я хочу, малышка?» — раздается в моей голове.

Я ощущаю, как мне не хватает воздуха. Он словно исчезает. Мне становится душно. Откинувшись на спинку стула, я начинаю обмахиваться тетрадью в надежде, что это поможет мне.

Элиза, сидящая рядом, делает вид, что внимательно слушает Алину, презентующую доклад. Я же считаю свои вдохи и выдохи, пытаясь расслабиться и унять бешеное биение сердца.

«Ты пойдёшь к Альбе и поцелуешь его!» — голос Элизы звучит в моей голове, смешиваясь с голосом Островского.

Зачем я вообще согласилась на этот спор? Я не смогу сделать это, не смогу поцеловать его! Это просто невозможно.

— Эрви, — тихо зовёт меня Ульянова, прерывая мои мысли. — Что случилось? Ты в порядке? Ты вся бледная.

Я и сама не знаю, почему до сих пор ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда всем делились, но сейчас… Это всё равно, что пережить те события заново. Я молчу, словно язык мой онемел.

— Ты на меня обиделась? — Эли внимательно смотрит на меня.

— Нет, — качаю головой.

— Тогда что не так?

И я решаюсь поделиться.

— Всё не так. С тех самых пор, как мы сходили клуб, — поворачиваюсь к ней и говорю очень тихо, чтобы преподавательница не услышала. — Я тебе ещё не говорила. Недавно после пар кое-что произошло. Никто не знает.

Эли хмурится, а я снова перевожу взгляд на Алину, которая стоит у электронной доски.

— Когда я шла к остановке, подъехала огромная черная машина. Я ничего не успела сделать — ни закричать, ни убежать, а этот Островский затащил меня внутрь, и машина сорвалась с места, — я нервно сглатываю. — Я испугалась. Я просила его отпустить меня, но он… наговорил мне столько всего ужасного. Он меня очень напугал. Он ненормальный.

Пока преподавательница отвлекается и говорит замечания докладу Алины, Элиза пододвигается ко мне и обнимает меня. Я стараюсь успокоиться и рассказываю ей все в подробностях.