— Ну так что? Всё ещё презираешь или теперь боишься?

— Откуда ты всё это… — Ну конечно, как я могла забыть, кто он такой? С его деньгами и связями можно узнать что угодно и о ком угодно. А я думала, что он следит за мной. Да зачем ему это делать самому?

— Ты ненормальный! Хочешь, чтобы я тебя боялась? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Угу. Знаешь, это даже заводит.

— Ты… — шумно выдыхаю я.

— Я?

— Да ты… ненормальный!

— Повторяешься, Мальцева. Это я уже слышал.

За нашей «беседой» я не замечаю, как нам подают салаты и напитки, и вот теперь я наблюдаю, как официантка ставит на стол тарелку с супом. Прежде чем приступить к трапезе, я замечаю, как очаровательно она улыбается мажору, желая ему приятного аппетита. И, заметьте, только ему. Меня же она словно не замечает, будто меня здесь и вовсе нет.

— Приятного аппетита, — передразниваю я её, строя гримасу, чем вызываю смех Островского.

— Ты такая милая, когда сердишься. Ревнуешь меня? — он приподнимает свою шикарную бровь.

Я едва не давлюсь куском курицы в салате.

— С чего мне тебя ревновать? Ты мне никто, — произношу я как можно холоднее. — А она просто дура, потому что не знает, какой ты на самом деле.

В ответ он лишь загадочно улыбается, оставляя мой вопрос без ответа. Его улыбка поистине великолепна, и я невольно задерживаю взгляд на его чуть пухлых губах немного дольше, чем следовало бы.

— Что, Птичка? — усмехается Альберт. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Не хочу, — бурчу я, ковыряя вилкой в салате.

— Ты так смотрела на мои губы, будто уже представляла, как я это делаю, — продолжает он, и меня тут же бросает в жар.

— Ну всё, хватит! — вскакиваю я с места. — Не нужно продолжать, так получилось, я не специально. И вообще, я никогда тебя не поцелую!

— Уверена в том, что говоришь? — приподнимает он брови.

— Да! — выкрикиваю я и убегаю в туалет со скоростью, словно за мной гонится сам дьявол. Хотя он явно не будет хуже Альберта.

В уборной я умываюсь холодной водой, стремясь освежиться и привести в порядок мысли. Мой взор устремляется на зеркало, и я встречаюсь глазами с собственным отражением.

Почему официантка не обращала на меня внимания? Неужели я настолько не соответствую образу Островского?

Внезапно меня посещает вопрос: а что бы произошло, если бы Альберт действительно поцеловал меня? Как бы я отреагировала? Захотела бы я продолжить или оттолкнула его и ударила? Признаюсь, иногда мне действительно хотелось ударить его, но я боюсь, что он может ответить тем же. Он ведь неадекватный.

Возвращаясь в зал, я замечаю, что за столом напротив Островского сидит человек. Подойдя ближе, я узнаю в нём Лео, парня, которого видела на вечеринке, куда меня привёз Климов. Они о чём-то разговаривают и замечают меня только тогда, когда я останавливаюсь рядом со столом, на котором уже стоит всё, что я заказывала.

— О-па, — восклицает Лео, — я помню тебя, Эрвина. Ты такая хорошенькая! — Он окидывает меня заинтересованным взглядом, и мне становится не по себе.

Я перевожу взгляд на Альберта и замечаю, что он тоже оценивающе смотрит на меня. Они тут что, экспонат в музее нашли? Или лот на аукционе разглядывают? Кажется, сейчас они решат, кому он, то есть я, достанется.

— Можно мне доесть? — Я приподнимаю брови, глядя на Лео, ожидая, что он освободит моё место.

Вместо него отвечает Островский:

— Нет.

— Что значит «нет»? Вы предлагаете мне есть стоя?

— Нет, мы поедем кататься по городу, а потом в клуб, — говорит он, доставая из кармана карту и кладя её в маленькую книжечку. И когда только успели принести счёт? Неужели я так долго была в уборной?

— Отлично! — Лео встает из-за стола и широко улыбается. — Затусим сегодня! — Он подмигивает мне.

— Только сначала я свожу её кое-куда, — говорит ему Альберт. — Потом подъедем.

— Э-э-э… — начинаю я, но он меня перебивает.

— Всё, идём, — он хватает меня за руку и ведет в ту сторону, куда секунду назад ушел его товарищ. И никто из них не поинтересовался, хочу ли я вообще куда-либо ехать с ним.

Ну что за день такой?

— А-а-а, не надо! — кричу я спустя полчаса, когда двое товарищей решили устроить импровизированные гонки.

— Что, Птичка, тебе страшно? — спрашивает Альберт, широко улыбаясь. В его глазах горят огоньки азарта.

— Остановись! — И если бы это была гоночная машина, но нет, нужно обязательно использовать для этих покатушек огромный джип.