У меня язык без костей, и я часто ласково поругиваю людей, если вы понимаете, о чём я. Сколько раз, когда Эл обыгрывал меня в шахматы, я с улыбкой говорил ему: «Ладно, ублюдок. Но попробуй-ка сделать это снова». И отдавал себе, конечно, отчёт, что ни минуты не предполагаю, будто он действительно ублюдок.

Должно быть, он люто меня ненавидел. В каком-то смысле он мог выбрать жертву полегче, кого-то, кто с большей вероятностью, чем я, совершил бы ограбление и убийство. С моим участием план становился тарабарщиной; я должен был рассказать историю настолько безумную, чтобы никто не поверил ни единому слову, решив вместо этого, что я безумен. Конечно, он знал и то, как сильно ненавидит меня Кейтс; он рассчитывал на это.

Внезапная мысль потрясла меня; мог ли Кейтс сговориться с Элом? Это объяснило бы его попытку убить меня, а не запереть. Быть может, дело в этом — за двести или пятьсот долларов от наследства Кейтс согласился застрелить меня под предлогом, что я напал на него или пытался сбежать.

Но, подумав ещё, я решил, что это не так.

Я провёл с Кейтсом наедине в его кабинете почти полчаса, покуда Хэнк Гэнзер возвращался из Нилсвилла. Кейтсу даже слишком легко было бы убить меня тогда, подложить мне оружие и заявить, что я пришёл и напал на него. А когда в моей машине нашли бы два тела, история стала бы безупречно убедительной. Она даже подчёркивала бы, что я стал безумным убийцей.

Нет, Кейтс жаждал убить меня по личным мотивам, из чистой злобы на то, что я писал о нём в редакторских колонках и как воевал с ним на выборах.

Он хотел убить меня и увидел внезапную возможность, когда в моей машине нашли трупы. Он упустил куда лучший шанс, покуда я находился с ним так долго в его кабинете, потому что тогда ещё не знал про те трупы.

Нет, определённо это было дело рук одного человека, не считая Иегуди Смита. Эл нанял Смита отвлечь меня, но, сделав свою работу, Смит был устранён. Ещё одна пешка.

Шахматы — не командная игра.

— Как ты в этом замешан, док? — сказал Карл. — Что я могу сделать?

— Ничего, — произнёс я. Это была моя проблема, а не Карла. Я не впутывал в это Смайли и не впутаю и Карла. Не считая той информации и помощи, что он мне уже предоставил. — Иди спать, Карл. Мне надо ещё немного подумать.

— Чёрт с ним. Я не могу спать, когда ты сидишь тут и думаешь. Я сяду тут и заткнусь, пока ты сам со мной не заговоришь. Ты всё равно не заметишь, здесь я или нет, если я заткнусь.

— Тогда заткнись, — сказал я.

Я подумал про доказательство. Но какое? Где-то, но Бог знает где, лежал труп актёра, нанятого Элом сыграть роль Иегуди. Но это было спланировано, и хорошо спланировано. Надлежащее избавление от этого трупа было подготовлено задолго до того, как Эл забрал его из особняка Уэнтвортов. Я не собирался действовать наугад, а догадки, где он спрятал или зарыл труп, были одна не лучше другой. У него была куча времени на это, и он досконально продумал каждый шаг, который собирался предпринять.

Машина, в которой Иегуди Смит привёз меня в особняк Уэнтвортов, и которую он подменил на мою, использовав мою для мнимого ограбления. Нет, я не мог найти эту машину, чтобы использовать как доказательство, да и в любом случае она ничего не меняла.

Машина была — вполне вероятно — угнана, а теперь вернулась обратно на своё место, так что владелец ничего не заметил. И я даже не помнил ни марку, ни модель. Я помнил лишь что, что там были ручка переключения передач из оникса и кнопочное радио. Я даже не знал, был ли это кабриолет «Кадиллак» или бизнес-купе «Форд».

Подготовил ли себе Эл какое-нибудь алиби?

Может, да, а может, и нет, но какое это имело значение, если я не мог найти против него ничего, кроме мотива? Лишь мотив и моя собственная уверенность, что он сделал это. У меня алиби не было, совсем никакого.

У меня была невероятная история, а в машине — два тела и похищенные деньги. И шериф с тремя заместителями, разыскивающие меня и готовые стрелять на месте.

Орудие убийства было у меня в кармане. Как и ещё один пистолет, заряженный.

Мог ли я пойти к Элу Грейнджеру и припугнуть его, чтобы он подписал признание?

Он рассмеётся мне в лицо. Я сам посмеюсь такой попытке. Человек с изуродованным мозгом, придумавшим нечто вроде сегодняшнего плана Эла, не станет говорить мне, даже сколько сейчас времени, лишь потому, что я нацелю на него пистолет.

В окно пробивался слабый свет. Теперь я мог различить даже Карла, сидящего за столом напротив меня.

— Карл, — произнёс я.

— Да, док? Знаешь, я не мешал тебе думать, но рад, что ты заговорил. Просто у меня идея.