Мне удалось это узнать от пойманного мной помощника владельца. Этот жирный урод лишь смеялся, зная о почти глобальной власти своего хозяина, будучи свято уверен в том, что его спасут. Но пара сломанных ребер и вывернутая из сустава рука быстрее любых уговоров заставили его начать посвящать меня в эту грязь.

Я тогда только поднимался.... Все, что я смог найти, когда вышел из-под гнета ублюдка, называющего себя сейчас Великим Управителем, это маленький надгробный камень на самом краю Сити. Под ним покоилась моя сестра. Ее хозяин, этот урод, сдох раньше, иначе бы я своими руками вырвал ему кадык, если он у него был! Жалкое подобие мужчины- он брал женщин и девушек, издеваясь, насилуя, продавая...

Услужливая память набатом бьёт - а я? Я сам?! Разве я сейчас лучше?! Я создал свой " Рай", будто в насмешку назвав его также, как и то секретное место, куда мне не было входа. А после, когда я обзавелся связями и деньгами, я смог получить информацию и о том " Рае", куда так стремился. Я нашел его, разрушил, уничтожил до основания, выпустив на волю всех оставшихся в живых пленниц. Но стало ли мне лучше? Нет! Вряд ли. Я понимал, что безумцы с властью и ресурсами просто создадут новый взамен разрушенному мною. И тогда я принял решение - мой ' Рай' будет заменой. В нем я хотя бы смогу контролировать происходящее, помогать, спасать, конечно же, тайно. Я смогу работать на сопротивление, сливая им самые точные данные. Глупец, как же я ошибался!

Паршиво...как же паршиво!

Моя жизнь...Я стал тем, кого так ненавидел- с каждым проклятым прожитым днём нахожу в нас все новые схожие черты. Это страшит гораздо больше, чем страх не успеть...

В спальню вламываются двое. Охрана, мать их!

– Что-то случилось? Мы слышали крики- один из них оглядывает всю комнату, силясь найти непрошенных гостей. Второй быстро оглядывает меня- и толкает плечом первого. Оба начинают пятиться назад- да, видок у меня и правда оставляет желать лучшего. Всклокоченные волосы, красные глаза.

– Пошли нахер!- если после крика вы только сейчас соизволили притащить сюда свои задницы, то начерта мне такая охрана?! Я свирепею, чувствуя огромную потребность излить на кого-то свой гнев.

– Простите, хозяин, мы ...- лепечут и пресмыкаются растерянные амбалы, не зная, что делать дальше.

– Пошли! Нахер! Отсюда!

И они выполняют приказ с невероятной для их массивных тел прытью. Усмехаюсь, вставая с кровати. Выхожу на балкон- воздух на острове насыщен влажностью моря, даже здесь чувствуется лёгкий привкус соли на губах. Там, во сне, море забрало Мирру...а здесь , наяву? Где она сейчас? Гравилет отследить не смогли, но я давно знал, что сопротивление следит за мной. Глупые. Делаю вид, будто не догадываюсь об этом.

Выхожу на балкон, окидывая взглядом территорию- у сестры как всегда задернуты занавески. Она вообще старается отгородиться от окружающего мира всеми способами. Словно наказывая себя за чужие ошибки. Будто нарочно заставляя себя страдать в отместку мне

Охрана прогуливается по периметру, тихо переговариваясь между собой. В домах, где теперь живут девушки, не горит свет.

Сегодня вновь приедут за большой партией Рая, а я ...совсем не в форме. Никаких переговоров, никаких встреч. Кажется, вместе с Миррой ушел мой вкус к жизни. Мне уже всё равно, что будет со всеми нами.

Солезный морской бриз влажными каплями оседает на одежде, пока я иду к коттеджу сестры. Лиора. Моя любимая младшая сестренка. Девочка, что осталась прикованной к инвалидному креслу из-за попытки спасти наши жизни....

Я как сейчас помню ту пятничную ночь- разразилась страшная гроза. Слуги бросились закрывать окна и двери, ревел ветер, пригибая к земле ветви деревьев. Наша добрая, милая мачеха накануне отпустила большинство из прислуги к их семьям, наказав возвращаться лишь к понедельнику, когда все утихнет. А нам, детям, уже строила подобие шалаша из одеял и подушек- взяв с собой фонарик мы очень весело проводили время, читая сказки, поедая сладости, которые ей удалось достать с кухни ( в доме из еды было все, что угодно. Но отец, желая ещё раз убедиться в своей авторитарности, покрыть своей волей едва ли не все стороны нашей жизни, запрещал нам есть сладкое, притворно маскируя это заботой о слабом детском здоровье. И это- тот же человек, что мог закрыть ребенка за какую-то мелочь в темной комнате, без еды и воды на пару дней!?).

Мы с Лиорой слушали уже третью сказку, как вдруг послышался грохот, а затем крики Эви, старшей сестры. Не помню, как мачеха оказалась у кабинета отца, но хорошо помню ужас в ее глазах, когда она увидела Эви лежащей на полу, в порванной одежде, а сверху, в расстёгнутой рубашке, нависал наш потный, красный от злости, отец. Мачеха словно дикий дверь бросилась на него, крича, кусая, царапая. Это было впервые- она посмела дать ему отпор, она не думала о нас, детях. Боролась как львица, защищающая свое дитя.

Прибежали оставшиеся слуги, растерянно остановились, но потом все же оттащили мачеху от отца. Тот, с расцарапанной физиономией, растрёпанный и красный, казалось....даже был доволен, что его безвольная кукла дала отпор

– А в тебе, оказывается, все же есть страсть.- медленно протянул он, с интересом оглядывая ее. Будто заново открывал для себя. Поморщился, дотронувшись до глубоких борозд, что оставили ее длинные ногти. Перешагнув через рыдающую Эви, брезгливо скривился, а затем бросил: