Глупец! Как можно простить того, кто планомерно втаптывал тебя в грязь? Как можно целовать лицо, символизирующее твой личный ад? Разве сможет она поверить мне? Да и во что верить? Что за будущее может ей дать такой больной ублюдок как я? Слова отца, с остервенением вбивающего их в меня вкупе с очередной порцией ударов, о том, что я приношу всем одни беды, пророческие? Я действительно несу лишь разрушение.

Я мог бы пообещать Мирре не трогать ее, дать ей шанс на счастливое будущее, отпустить. Мог бы забрать, но дать ей время если не простить, то привыкнуть к мысли, что она- моя! Но сказать так- обмануть. Ее. Себя. Она будет со мной. Вне зависимости от ее желаний, от ее ко мне отношения. Проникнув глубоко, эта девушка заменила собой воздух, которым я дышу. Когда моя невинная зависимость была рядом, я думал, что мне достаточно ее тела. Теперь же мне нужно и ее сердце, навсегда. Я найду ее. Отвоюю у любого, она будет принадлежать только мне. Смирится. Она смирится с этим. Ей придётся.

Днями я прочесывал местность, проводя на поверхности все время до глубокой ночи. Ночь... Ночами не мог уснуть, покрасневшими глазами вперившись в темноту.

Рваные обрывки сновидений, в которые иногда удавалось погрузиться, убивая себя физическими нагрузками ( еженочный спарринг с охраной уже лишил меня пары крепких парней, но лишь так я мог изнурить свое тело, буквально пульсирующее энергией), возвращали меня в то время, когда Мирра была рядом. Подсознание вовсю глумилось, упиваясь моей ненавистью к самому себе. Смотрела ли она на меня когда-то без страха? Нет. Видел ли я в её глазах хотя бы намек на чувства? Нет. Улыбалась ли мне, даже неискренне, фальшиво, в попытках заслужить моё расположение? Нет, черт возьми! Она иная, не такая, как остальные.

Зато я отлично помнил, каким затравленным становился ее взгляд, стоило ей услышать мой голос. Как вздрагивала, съеживаясь, она от каждого моего прикосновения. Как в редкие минуты, когда Мирра была на грани, с силой сжимала свои маленькие ладони в кулаки, борясь с желанием напасть на меня, понимая, что это для нее будет равносильно смертному приговору. Глупая! Знала бы она, что сделала со мной, почувствовала бы хоть толику той силы, которой обладает надо мной- и уже я мог униженно валяться у ее ног, выпрашивая хоть кроху, хоть крупицу внимания.

Этой ночью мне снилась Ева. Не девочка, какой я ее запомнил, а взрослая девушка. Какой я ее никогда уже не увижу. Плача, тянула ко мне руки, моля вызволить ее из Рая! Чертова места, к которому я так и не приблизился ни на шаг. Еву, вернее ее безымянную могилку, я нашёл в дешёвом борделе, когда ее уже выбросили на обочину жизни. Из тайного места, куда не было доступа даже мне. Так называемого " Рая". Места, где богатейшие люди могли претворить в жизнь свои самые сокровенные мечты. Пускай они часто граничили с чужими здоровьем и жизнями.

Я поклялся над могилой сестры, что найду это место. Найду и разнесу к чертовой матери! А свои обещания я привык сдерживать. Я сделал это...и не сделал одновременно. Ведь новый " Рай" был создан моими руками.

35. Первый день

Мирра:

"Золотой Бог, сидя на троне из полуголых девушек, стоящих в униженной рабской позе, усмехаясь, ощеривает в жутком оскале свои острые зубы. В воздухе чувствуется приторно-сладкий аромат цветков Рая, всё словно пропитано им. Тяжелая, душная атмосфера наслаждения и похоти.

Загорелым пальцем, покрытым золотой пылью, Бог указывает на меня, приказывая подойти ближе. Дрожа от страха, я все же решаюсь сделать шаг вперед. Ещё один. Ещё. Иду к золотому возвышению, увенчанному по прихоти безумца живой мебелью- немного поотдаль лежит совершенно голая девушка, на теле которой разложены всевозможные фрукты. Блестя своими гладкими бочками, они греховно предлагают себя всем и каждому " возьми меня, съешь меня". Вокруг, вдоль стен, стоят воины-тени- молчаливые, огромные черные великаны, с зияющими пустотой глазницами. Покорные, готовы растерзать любого за одну лишь искру неповиновения в глазах. Божество, чье великолепное мускулистое тело, словно создано руками неведомого скульптора, ведающего извечные секреты гармонии и плавности линий, вечной красоты, хищно облизывает свои полные губы, будто уже пробует меня на вкус. Темные глаза раздевают меня, жадно скользя по моему телу".

"Беги, Мирра!"- слышу я женский голос, в котором воедино слились голоса Евы, Ули, мамы. Голос, с отчаянием звеня в моей голове, становится все громче. " Беги!" ..."Беги!"

Не дойдя до первой золотой ступеньки пару шагов, я оборачиваюсь, бросаясь бежать со всех сил. В спину мне летят сдавленные женские стоны ужаса граничащего с удивлением- девушки считают меня безумицей. Кто же в здравом уме откажется от высшего счастья - служения алчному до наслаждений Божеству.

Он идет за мной. Я слышу звуки его шагов в перерывах между отчаянным биением своего сердца. Огромный! Страшный! Один его исполинский шаг - это несколько моих. Он настигает меня. Я чувствую затылком его тяжелое дыхание..."

Я просыпаюсь от своего крика, резко вскакивая с кровати. Несколько минут просто осматриваюсь, пытаясь успокоиться. Сердце стучит прямо горле, дыхание- будто я без остановки пробежала много миль, спасаясь от неизведанного ранее ужаса. Обводя глазами комнату, замечаю спящего в углу на старом кресле Стена. Большой золотоволосый гигант и во сне устрашает. Но почему-то мне кажется, что не стоит его опасаться. Все больше и больше я располагаюсь к нему. Глядя на его волевой подбородок, на сильные мускулистые руки, невольно сравниваю их с Демиром. И Стен не проигрывает ни единой позиции. Возможно, он будет тем лекарством, что излечит меня от поистине больной привязанности к этому жестокому чудовищу.