"Что, никак не можешь забыть меня? "- звучит ее тихий голос в моем мозгу, взрывая его, заставляя морщиться от боли.

Прочь из моей головы!

Пошла прочь!

– " О, они все- лишь жалкий суррогат. Ни одна из них не заменит меня, верно?"- продолжает издеваться ненавистный голос.- " Ты ведь поэтому ищешь схожих со мной?".

Мерзкая дрянь!

Оставь меня!

Тянусь рукой к одному из белых кристаллов рая, что разбросаны повсюду - вот он, мать его, минус безграничной власти - вседозволенность. Я завяз в этом дерьме не хуже, чем самый нищий житель трущоб. С единой лишь разницей- я употребляю чистый продукт. Чистый и сколько захочу. Впрочем, это не отменяет безжалостной истины- я сдохну также как и он- с блаженной улыбкой и пузырящейся слюной в уголках рта. Просто на несколько лет позже. Позже, чем ублюдок из трущоб. Но мои органы точно также когда-то откажут, один за одним, сделав из меня жалкое подобие человека.

Измученным путником в пустыне жадно приникаю к прохладе кристаллов, ощущая , как сладкая пелена забвения уносит вдаль. Наощупь, уже не видя ничего перед собой, продвигаюсь обратно к постели- нога, которую когда-то прострелил этот выродок, мой единственный наследник, пульсирует болью. Во мне несколько ран, оставленных рукой сына. Как трагично и до одури смешно одновременно - у меня больше не может быть детей, а единственный наследник- ублюдок, едва не убивший меня самого. Падаю рядом со стремительно холодеющим женским телом , даже не в силах позвать чистильщиков. Последнее, что мелькает в мозгу - вот так и найдут когда-то два трупа вместо одного. В луже крови и блевотины. Гребаная жизнь Великого Управителя оборвется не лучше, чем у самого грязного жителя трущоб.

***

– Как он?
– спрашивает Кит, высокий худощавый мужчина с темными волосами ( Кит- правая рука Управителя) у одного из слуг высшего ранга, которым дозволен доступ в личные покои.

На лице мужчины отражается сомнение:

– Как обычно. Спит. Там...- он неловко заминается, видимо, борясь с одолевающими чувствами ( слуги так и не смогли привыкнуть к жестокости Управителя. Лишь его солдаты не находили в этом ничего плохого, нередко и сами " доигрывая" в выброшенные Управителем ещё живые игрушки)- Девушка, она мёртвая. Прислать чистильщиков сейчас? Или когда он проснётся?

Кит, запустив руку в поблескивающие седыми нитями темные волосы, пару мгновений думает:

– Сейчас, просто пусть будут аккуратнее.

39.Стен

Стен:

Я не хочу оставлять Мирру ни на секунду. Странно, но получаю разрешение Ингора и решаю отвезти ее в мой дом. Правда, домом назвать это сложно, как и все здесь - это просто большой железный контейнер, в котором когда-то хранилась часть запасов убежища. Правда, сейчас внутри есть все необходимое для жизни. Хмыкаю- для жизни мне необходимо лишь одно, Мирра. Словно мальчишка рядом с ней я теряю всю свою напускную легкость в общении, да и навыки воина уходят на второй план. Всё внутри меня будто кричит " сделай её своей, она - та, кого ты ждал". Ни большая разница в возрасте, ни то, что мы виделись всего несколько раз- ничего из этого не имеет значения. Да и после взрыва люди стали жить быстрее, стремиться получить всё и в максимально сжатые сроки, будто осознав, насколько быстротечна, непостоянна, хрупка человеческая жизнь.

Беру себя в руки, пропуская Мирру вперед- знала бы она мысли, роящиеся в моей голове...но она лишь робко улыбается мне и входит внутрь.

Немного позже, когда Мирра обустроилась в крохотной спальне, она выходит ко мне на кухню:

– Ты давно знаешь мадам Мим?

Я ожидал чего угодно, только не этого вопроса.

– Да.- пожимаю плечами- очень давно.

Она кивает, задумчиво водя пальцем по поверхности столешницы, а затем интересуется:

– В тот раз. Ты показывал мне Улю. Это правда?- ее синие глаза с мукой смотрят на меня. Не могу описать словами ту бурю эмоций, что захватила меня- она мне не верит! Не доверяет. Здравый смысл, тщетно силясь перекричать гормоны, напоминает о том, что у нее нет никаких причин верить мне. Но это так обидно. Будто самый близкий и родной человек видит в тебе лишь лжеца и предателя.

– Правда.
– нахожу в себе силы ответить спокойно- сейчас она находится в безопасности. Она здорова.

– А мне...мне нельзя ее увидеть? Она где-то здесь?

Здравый смысл катится ко всем чертям, когда я обещаю:

– Да. Я смогу это устроить. Она не здесь, но я отведу тебя к ней. Но пока ты должна быть осторожнее - никому не говори о ней, ясно? И даже сейчас.
– сомневаться в том, что расщедрившийся на разрежение Ингор не приставил слежку, глупо.

Мирра кивает, проходя мимо меня к маленькому окну.

– Знаешь, у вас тут все тоже ...не настоящее. Кажется, что красиво, а на самом деле...

Я уже не слышу, что она говорит, откровенно любуясь ее тоненькой фигуркой. Аккуратно приближаюсь, точно хищник, боящийся спугнуть пугливую лань. Обнимаю ее сзади, и Мирра, к моему огромнейшему удивлению, откидывает голову мне на грудь, нежась в кольце моих рук. Так несколько мгновений мы стоим молча, наслажлаясь моментом.

– А у меня никогда не было друзей.
– вдруг грустно констатирует она печальный для меня факт. Она, одинокая и потерянная, просто ищет тепла, человеческой поддержки. А я, здоровый идиот без серого вещества в черепушке, уже как влюбчивая старшеклассница- намечтал себе семью и детей со всем этим " и умерли в один день".

– Ты голодна?- с усилием отстранясь от нее, направившись к шкафам. Они забиты едой- я заранее подготовился, услышав о согласии Ингора.

– А ты...помнишь ту штуку, что ты показывал? Там была Уля. Она у тебя? Можно ли еще раз взглянуть?
– вновь начинает она.

Киваю, вытаскивая старый цифровой аппарат, на который в те счастливые времена, когда земля еще не пылала словно семь кругов ада, делали фотографии. Нахожу фото Ули, передавая Мирре устройство. Вижу, как дрожит ее подбородок, как нежно тонким пальчиком она гладит экран, словно пытаясь вобрать в себя образ сестры, сохранить в памяти- и не сдерживаюсь. Притягивая Мирру к себе, обнимаю. Она дает волю слезам, уткнувшись в мою грудь. Я глажу ее по волосам, нашептывая неумелые слова утешения.