Он встретил мой взгляд.

— Никогда.

Никогда.

— Я никогда не был и никогда не буду влюблен в Вивьен, — сказал он. — Я никогда не переставал любить тебя.

— Фостер...

— И никогда не перестану.

Моя рука поднеслась к груди, как мне показалось, в сотый раз за сегодняшний день. Я давила, давила и давила. Но это не помогало остановить моё сердце. Оно начинало разбиваться прямо по центру.

Была причина, по которой я не ходила на свидания. Была причина, по которой я не двигалась дальше по жизни. Почему у меня не было ни мужа, ни собственной семьи. Почему я была замужем за своей карьерой.

Его никогда были зеркальным отражением моих собственных.

Вот почему было так больно. Я отдала ему своё сердце и до сих пор не забрала его обратно.

Я встала со ступеньки, дошла до тротуара, затем шагнула в снег на дворе так, что мои кроссовки утонули в нём. Ледяной пух проскользнул под подолом моих брюк, таял на коже.

Свежий снег лежал идеальным белым покрывалом, как сахарная пудра, которой Лайла посыпала свои пирожные.

Я осторожно ступала, стараясь не оставлять ненужных следов на нетронутой поверхности, затем легла на спину, ноги прямые, руки по бокам.

Медицинская форма была не совсем снежной экипировкой. Ноги мгновенно замерзли, но мне было все равно. Я сделала снежного ангела, подняв руки и вытянув ноги, не сводя глаз с нескольких звезд, осмелившихся пробиться из-за облаков.

Фостер последовал за мной, примостившись на снегу. Несколько мгновений он лежал неподвижно, устремив глаза в небо, пока его ноги не зашевелились. Затем его руки. Он сделал своего собственного ангела, а затем отвернулся от неба, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Сколько ей лет? — спросила я. — Твоей дочери?

— Я могу сказать больше, чем сказал прошлой ночью.

— Отвечай на вопрос.

В глубине души я знала ответ или примерно представляла его. Я работала врачом в маленьком городке, что означало, что я видела много детей в приемных кабинетах. Детей, нуждающихся в ежегодном осмотре. Детей, приходивших на прививки для детского сада. Детей с шишками и синяками. Детей, у которых выпали передние зубы, обычно в возрасте шести или семи лет.

Фостер выдохнул, и его струйки пара поплыли над снегом вокруг нас.

— В прошлом месяце ей исполнилось семь лет.

Семь.

Мы были в разлуке семь лет. Это означало, что если день рождения девочки был в декабре, то Вивьен была беременна ещё до моего отъезда.

— Я никогда не изменял тебе, Талия.

Ещё одно никогда.

Неужели я была такой дурой, чтобы поверить им?

— Ты позволишь мне объяснить? — он потянулся ко мне, его холодные пальцы обхватили мои. — Пожалуйста.

Я не ответила. Я высвободила руку и встала, оставив Фостера во дворе, а сама пошла в дом.

***

Когда я проснулась на следующее утро и выглянула в окно, наших снежных ангелов уже не было. Их стерла буря и сантиметры снега, выпавшие за ночь.

Они были стерты, как будто их никогда и не было.

Я проплакала целый час, прежде чем отправиться на работу.

Я хотела вернуть этих ангелов.

13. ФОСТЕР

Я взглянул на часы на микроволновке.

— Твою мать. Я опаздываю.

— Вот, — Джаспер открыл холодильник, взял бутылку воды и бросил её мне. — До завтра.

— До завтра. Ты закроешь дверь перед уходом? — я поймал бутылку, помахал ему рукой, а затем трусцой побежал к двери, не дожидаясь его ответа, когда я выскочил на улицу и сел в пикап.

Джаспер был здесь с девяти утра, раздавая мне пинки под зад. В Вегасе мы начинали свой день раньше, около шести, и заканчивали в обед. Но в Куинси время наших тренировок диктовалось школьным расписанием Каденс.

Так что Джаспер приходил в девять, после того, как я отвозил Кадди в школу, и мы заканчивали к двум, что давало мне достаточно времени, чтобы быстро принять душ, прежде чем отправиться в город за ней.

Сегодня был первый официальный день тренировок после переезда, и Джаспер не сдерживался. После интенсивной кардио и разминки мы провели два изнурительных часа на ринге, отрабатывая удары. Все для того, чтобы подготовиться к поединку со Скоттом, мать его, Сэваджем.

Обычно при одной мысли об имени этого засранца я испытывал всплеск адреналина. Восторг от мысли, что я поставлю этот болтливый кусок дерьма на место. Но моя голова, мое сердце были не на месте. Что-то, что Джаспер заметил сегодня множество раз, когда ловил меня на том, что я смотрю вдаль, думая о Талии.