Ян Чэнь, «водный магнат», как его начинают в шутку называть в узких кругах, всё вкладывает в расширение. «Лить, пока люди хотят пить!» — работает в его случае заменой русской поговорки: «Куй железо, пока горячо».

В конверте — что-то вроде премии. Так сильно впечатлен дядюшка режиссера. В его ролике снялась самая юная обладательница национальной премии! В пухлом конверте (мы вскроем его дома) сто тысяч юаней.

— Я не уверен, найдется ли у вас время, — нетипично вежлив щегол. — Но еще мой дядя просил узнать. Возможно, вы могли бы создать еще один рекламный шедевр? Теперь — для минеральной воды? Конечно же, с ролью для Мэйли.

Мамочка обещает поразмыслить. Просит понять: дочка ходит в детский сад. Даже если сценарий будет готов быстро, снимать рекламу с графиком учебы шесть-один проблематично. Режиссер Ян заверяет, что ради участия меня, красивой такой, все изыщут способы, как подстроиться под мой график. Расстаемся мы довольные друг другом.

Съемки плюс учеба — реально напряг. С начала осени я только два контракта отработала. И те — повторные. Досняли видео с беговелом для производителя разных детских транспортных средств.

И еще одно видео — для Росточков. Вышли на подписание контракта, согласно которому я — их новое «лицо». Но там случилась номинация… И мать моя, продуманная китайская женщина, взяла паузу в переговорах. Как нетрудно догадаться, теперь выплаты по контракту должны бы подрасти. Ростки тянутся к свету — к Ли Мэйли. И растут (листьями-юанями), пока тянутся.

Про свет: Солнышко прознало о моей награде. Ну еще бы: они там на экран во время церемонии мое фото — увеличенное — вывесили. Кстати говоря, с того постера, отснятого по настоянию Лянь Дэшэна. Где я с кисточкой.

Няня Шань реально порадовалась. А еще, когда никто не видел, показала мне сердечко, сложенное из пальцев. Затем закашлялась, приняла деловой вид, и куда-то потопала.

Директор Лин после гимна (как и всегда, по понедельникам) удостоила меня личного одобрительного кивка.

Няня Лань начала сторониться. Чует кошка, чье мясо съела (пыталась). Учитель Дун отсыпала в честь важного события наградных конфет нашему столу. Я свою отдала Джиану. А он — акуле. У той вечно чешутся зубки. Хотя, если он так и продолжит подкармливать Шуфэн, зубы могут и посыпаться. Кариес страшен даже акулам, если они — дети.

Вся моя «фракция» ликовала. Сюй Вэйлань, похоже, узнала про награду — и вообще про мою карьеру — в момент объявления бородавочника. Озадачилась, если судить по сильно вытянутому лицу. Детишки с ее стороны класса недоуменно переглядывались. Мол: и что теперь будет?

Меня вопрос: «Как жить дальше?» — не волновал ни чуточки. В плане обучения для меня ничего не изменилось. Задирать нос не собиралась, да и вообще не стала бы ничего говорить в садике, если бы не учителя. Впрочем, их не трудно понять. Престиж Саншайн повышается с новыми успешными (еще лучше — знаменитыми) выпускниками.

В общем, если бы не то дорожно-транспортное происшествие, все было бы тихо-мирно.

Увы, некоторым не живется спокойно.

Это был вечер пятницы. Мы провели учебную «обязательную программу», поужинали. Отправились в дальний корпус, на «произвольную программу» — доп. занятия. Грымза Дун туда нас не сопровождает. Это задача нянечек.

Контроль перемещения выглядит забавно. Малыши рассаживаются по машинкам, стартуют по специальному покрытию. Вообще-то оно для бега предназначено, но в это время для нас всегда приоритетное движение.

У нянь транспорта нет. Зато у них длинные ноги, и они ими бегут (няни — ногами, не наоборот). Лань слева, Шань справа — и так каждый день, от корпуса до корпуса. И обратно, по завершению танцев.

Лань весь день мучилась с желудком. Причин не знаю, да и не интересны они мне. И перед самым выездом ее скрутило в стонущую загогулину.

— П-ф-ф, — сообщил нам учительский организм.

Мы без уважения на лицах отвернулись.

— Шань, прости, я побежала… — раздалось откуда-то из здания.

По-моему, эта злыдня туда телепортировалась. Но уверенности нет — я же тоже отвернулась от источника звука (и не только).

«Мы поедем, мы помчимся в драндулетах в мраке темном», — я готовилась к уроку музыки с мыслями о севере.

Преувеличивала: никакого мрака на дворе нет. Даже не сумерки, вполне светло еще. Вечереет. И пусть столица у нас — северная, не так тут и холодно. Снег после прилета апсар как отрезало. Он весь растаял по утру. Пришло длительное (если верить китайским синоптикам) потепление.