– Проклятие, – простонал он, но я пошла дальше, предоставив ему возможность самому с этим справиться и радуясь, что он позабыл о моих ранах.

Когда я выбралась из амбара, Моррис подходил к двери с ведром в одной руке и караваем хлеба в другой.

– Мы уезжаем. Мне нужен конь генерала.

Он остановился. Вода выплеснулась через край. Он передал мне ведро и хлеб.

– Ван Тасселу не понравится, что вы заберете коня. Он решил, что конь достался ему. Уже и покупателя на него нашел.

– Значит, я не дам ему совершить большую ошибку.

– Я приведу коня и помогу его оседлать. Но вам надо скорее исчезнуть. Хозяин уехал с час назад и должен скоро вернуться.

– Мы уедем, как только ты приведешь коня, – согласилась я и вернулась в амбар.

Генерал Патерсон ждал меня. Его кожа приобрела пугающий серый оттенок, но взгляд был ясным и твердым. Он отломил кусок от хлеба, который я принесла, и проследил за тем, как я набрала во флягу воды и собрала те немногие вещи, которые вынула из седельных сумок.

– Ты едва ходишь, – заметил он.

– Голень болит. – Я ничего не сказала про рану на бедре.

Моррис привел Ленокса, забросил седло ему на спину и, ни слова не говоря, затянул седельные сумки. Я едва не застонала от облегчения. У меня не было сил их поднять. Моррис держал поводья, пока Патерсон садился в седло, и удержал генерала за мундир, когда тот покачнулся. На мгновение мне показалось, что генерал вот-вот свалится на землю, но он усидел.

– Залезай, Шертлифф, – велел Патерсон.

Моррис подошел ко мне, готовый помочь, и я позволила ему подсадить себя. Я села на круп коня, предоставив седло генералу. Ленокс дернулся, и я чуть не соскользнула вниз: я не могла сжать бедра, чтобы удержаться верхом.

– Хватайтесь за него, – бросил мне Моррис, и я послушно обхватила генерала за пояс. Он держался слишком прямо и дышал так, словно чувствовал, что его вот-вот снова вывернет.

– Знаете, куда ехать? – спросил Моррис, не отводя глаз от пепельного лица Патерсона.

– Мы милях в четырех к востоку от реки, – отвечала я. – Пикскилл на севере.

Моррис кивнул:

– Не выезжайте на дорогу. Не теперь. Ван Тассел будет возвращаться по ней. Кто знает, кого он привезет с собой. Езжайте вдоль реки до самой развилки. А там уже выбирайтесь на дорогу. Она будет к востоку.

Он указал в сторону леса, и генерал поблагодарил его.

– Если тебе что-то… понадобится… приходи ко мне, – настойчиво сказал он. – Нам нужны хорошие люди. Любые.

– У меня жена и мальчонка, – ответил Моррис. – Нам повезло, что мы вместе. Ван Тассел может продать нас, когда ему заблагорассудится. Я не могу пойти в солдаты.

– Скажите Ван Тасселу правду. Коня забрали мы, – напомнила я, вдруг испугавшись за Морриса. – Ему не нужно знать, что вы нам помогли. Скажите, что я угрожал убить вас, как угрожал ему.

– Вам пора. Уезжайте.

– Спасибо, Моррис, – сказала я.

– Не благодарите. Просто уезжайте, – резко ответил он. – И не спешите, иначе вовсе не доберетесь. – Он намотал вожжи на луку седла и сложил поверх них руки генерала. А потом подтолкнул Ленокса.

Я не оборачивалась, но чувствовала спиной его взгляд. Он смотрел нам вслед, пока мы не скрылись среди деревьев.

Нам обоим было тяжело. Первую милю пути генерал из последних сил держался за луку седла, а я цеплялась за него. Руки у меня дрожали, ноги ныли от усилий усидеть верхом и как-то помочь генералу. Мысль о том, чтобы вовсе не прижиматься к Патерсону, пришлось оставить.

– Отче наш, сущий на небесах, – прошептала я.

– Ты все молишься, Шертлифф? – В его голосе слышалась боль.

– Да, сэр, – отвечала я. – Вы тяжелый. А я… слишком слаб.

– Мы будем двигаться медленно, как и велел Моррис. Будем держаться друг за друга и доверимся Леноксу.

– Да, сэр.

Ленокс фыркнул. В небе бежали облака, а я продолжала молиться, но теперь про себя.

– Ты угрожал Ван Тасселу пистолетом? – вдруг спросил Патерсон.

– Он не хотел помогать.

Генерал хмыкнул, но я не поняла, то ли от смеха, то ли от боли.

– Говори со мной, – приказал он.

– Сэр? Когда я говорю, то не слышу, что происходит вокруг. – Я ждала встречи с врагами за каждым поворотом реки, а от дружественной территории нас отделяло несколько миль.

– Конь слушает.