Её «Новосибирский манифест» — доклад, который она сделала в 1983 году на научном семинаре в Новосибирске буквально потряс устои советской власти. Хоть небожители и постарались впоследствии замолчать это событие, но манифест ушел в люди. Основатель и лидер новосибирской экономико-социологической научной школы заявила тогда во всеуслышание о бесперспективности существовавшего хозяйственного механизма. В докладе был сделан четкий вывод о необходимости кардинальной перестройки социально-экономических отношений. Поэтому эти идиоты из партноменклатуры сразу его засекретили.

Говорите: «Мы не знаем страны, в которой живем»? А хотите на самом деле узнать? Сволочи, зла на них не хватает! Так, подожди, Заславская сейчас еще должны работать в Москве, конкретно в Институте экономики РАН. Достаю из кармана пальто «Рабочую» и делаю запись. Целый институт Татьяне Ивановне отдам, лишь бы искала! Насколько помню её концепция социальных механизмов функционирования и развития экономики, учитывающая потребности, интересы, отношение к труду работников и прочие факторы, стала базовой для ряда социологических школ. Будет у нас в СССР наука, социология!

Двигаю широким шагом дальше, всякую мелочь вроде майоров и полковников игнорирую. Бедолаги жмутся вдоль стен, стараясь не отсвечивать. Моя морда лица уже общеизвестна. А вот встреченных лампасников окидываю «Волчьим» взглядом. Чтобы жизнь медом не казалось! Откуда у меня такое отношение к генералам? Ах да, девяностые: кровавейший новогодний штурм Грозного, тупейшее «Полком возьму», затем едва непросранная по причине плохой разведки кампания 08.08.08. Про дальнейшее и говорить не хочется. Сначала заключенное по требованию олигархов странное перемирие, затем кровавый кошмар, убивающий два славянских народа. Новиопия и госдеды показали себя во всей красе. Такого откровенного людоедства даже мясники в Отечественную не всегда такое позволяли. Так что отставить личное отношение, воздадим по делам их!

Адъютант Малиновского бледен, глаза лихорадочно блестят. Я же им, как снег на голову свалился и начал сразу права качать. Не привыкли в Минобороны к такому невежливому обхождению.

— Еще раз спрашиваю, где министр обороны?

— Он… он, — голова полковника поникла, — вне досягаемости, товарищ Первый секретарь.

Ну хоть честно! Оборачиваюсь, Захаров и Ивашутин прибыли вовремя. Морды лица застывшие. Делают вид, что оказались здесь случайно. Так, мимо проходили. Мне же и разыгрывать ничего не надо. Как так, министра обороны ядерного государства, принимающего вместе со мной решение об ударе ядерным оружием по противнику, не могут найти.

— Что значит, вне зоны связи? — не кричу, командую спокойно. — Найти и доставить немедленно. Хоть под дулом пистолета. Здесь есть кто-то из его заместителей?

— Сию минуту!

До чего услужливый ординарец! Поворачиваюсь к Захарову, тот кивает на дверь.

— Леонид Ильич, мы можем подождать в зале для совещаний. Там и связь есть.

— Тогда чаю нам туда и покрепче!

Совсем не то я желал увидеть в этом здании. Вместо рабочего кабинета помпезное помещение, ладно хоть стол огромный, есть куда поместить карты. Что один из телохранителей тут же и делает. Я же абсолютно экспромтом несу лютую ахинею.

— Слушайте мою вводную, товарищи офицеры. Проливы из Черного моря закрыты. Враг готовит нападение на военно-морскую базу Севастополь и танковый удар через Батуми в Грузию.

Собравшиеся в зале генералы так и зависли на месте. Смешно за ними наблюдать. Захаров тщательно прячет улыбку.

— Товарищ Первый секретарь, они до конца не понимают.

— А чего тут понимать! Как главнокомандующий я провожу внезапную проверку боеготовности в виде командно-штабных учений. Здесь есть заместители министра обороны? Кто может взять на себя руководство действиями кроме маршала Захарова. Его самолет по сценарию учений сбит, погиб и министр обороны.

Последние слова я густо смазал сарказмом. Вперед вышел бравый генерал и представился:

— Генерал-полковник Повалий, Начальник Главного оперативного управления Генерального штаба Вооружённых Сил.

Киваю:

— Вот вам и флаг в руки, товарищ генерал.

Вперед вытащили еще одного лампасника, лицо знакомо. Тот невнятно рапортует:

— Маршал Советского Союза Баграмян. Начальник Тыла Вооружённых Сил СССР.

Прикидываю. По званию он выше. И в историю уже вошел. Взять хотя бы недавний ракетный кризис на Кубе. «Анадырь» — кодовое название секретной операции по скрытной доставке и размещению на острове Куба в 1962 году армейских боевых частей и подразделений, имевших на вооружении атомное оружие, включая атомные авиационные бомбы, баллистические ракеты средней дальности, тактические ракетные комплексы «Луна», «Сопка» и «фронтовые крылатые ракеты» с присоединяемыми к ним атомными боевыми головными частями. Разработку операции осуществляли маршал Иван Баграмян, генерал-полковник Семён Иванов и генерал-лейтенант Анатолий Грибков. Человек он исполнительный, талантливый, но для меня не самый умный.

— Товарищ маршал, занимайтесь своей сферой обязанностей.

Было заметно, что замминистра обиделся, но дисциплинированно промолчал. И началось…

Наверное, меня здорово испортили фильмы, особенно Голливуд. Сидящие с мудрым видом за круглым столом генералы штаба; начальники разведслужб, без конца ведущие разговоры по телефонам; диспетчеры, рисующие на планшетах текущую обстановку. И все действо происходит в таинственном полумраке. Знал же, что руководящая сила нашей армии — бардак в квадрате, но все равно надеялся. Надеялся, что на каждый чих в Генштабе есть четко расписанный план. Может, он и есть. Но спрятан где-то глубоко-глубоко. Или я невольно откопал в ряду задач нечто совсем из ряда выходящее. Мы готовимся к войне, что будет вестись только по нашим шаблонам. Но так ведь не бывает! Да?