Одним движением он снимает с меня трусики, халат падает на пол. Его руки грубы и требовательны, они бродят по моей обнаженной коже. Он прикусывает каждый из моих сосков, посылая волны приятной боли.

— Раздвинь ноги, — требует он, и я с готовностью подчиняюсь. — Дай мне тебя трахнуть, — ворчит он низким голосом. — Я буду трахать тебя жестко.

Отчаянно киваю, не в силах вымолвить и слова, когда он с силой входит в меня.

С яростным рыком он вонзается в меня, обхватывая руками мою грудь. Движения дикие и неумолимые, доводящие меня до экстаза. Я отчаянно цепляюсь за его плечи, боясь слететь с него и врезаться в изголовье кровати.

В его глазах пылает страсть, которая почти пугает меня. Но я не могу отвести взгляд, даже когда чувствую, как внутри меня нарастает новый всплеск.

Я сжимаю свою пульсирующую киску вокруг его твердого члена, чувствуя, каждый сантиметр. Тело содрогается от сильного удовольствия, я крепко сжимаю его, умоляя о большем и проталкивая глубже.

— Черт, да!

Я никогда не испытывала такой сильной тяги.

— Ты еще не раз кончишь для меня, — рычит он, торжествуя. — Твоя маленькая киска жаждет только одного — быть заполненной членом своего хозяина.

Моя киска прижимается к нему так, будто я никогда не захочу его отпускать. Вокруг нас раздается звук шлепков нашей кожи.

— Блядь, да! — кричу, превозмогая наслаждение, когда очередной оргазм поглощает меня. Но мое наслаждение внезапно прерывается оглушительным выстрелом, раскалывающим воздух. Вслед за этим раздается мрачный смех, издевающийся надо мной, пока меня захлестывают волны страха и смятения.

Вес Виктора внезапно придавливает меня, его тело неподвижно. По моим волосам и коже растекается холодная влага.

В панике толкаю его, мой голос дрожит, когда я кричу: — Виктор? Виктор, очнись!

Но он не реагирует. Темное пятно на моем плече и волосах заставляет сердце бешено биться.

Отчаянно оттолкнувшись, мне удается свалить его с себя.

Глаза встречаются с ужасом — пулевое отверстие во лбу, кровь резко выделяется на фоне кожи.

Бесконтрольно дрожа, я подношу окровавленные руки ко рту, ощущая металлический привкус смерти.

Слезы застилают глаза, и я шепчу в недоумении: — Нет, этого не может быть.

Покачивание кольца с бриллиантом на пальце ничуть не облегчает узел в моей груди. Смотрю время на часах у кровати — почти шесть утра.

Ночь была тяжелой, кошмары были хуже, чем раньше. Лицо Виктора в моих снах искажалось. Пуля пробила ему голову, сделав эти острые серые глаза совершенно черными, словно жизнь в них просто исчезла.

По мне пробегает холодок, когда я сажусь, пытаясь избавиться от ужаса.

— Может, он умер? — шепчу я, сердце болезненно заколотилось при этой мысли. Это странная боль, глубокая и сильная.

Потирая грудь, пытаюсь снять напряжение, стряхнуть холодный ужас, поселившийся в ней.

Я никак не могу заснуть.

Соскальзываю с кровати, шелковый халат кажется неуместным на моей коже. Это постоянное напоминание о том, что моя жизнь приняла сюрреалистический оборот. Роскошь кажется пустой и бессмысленной.

Беспокойство не дает сидеть спокойно. Я мечусь по комнате.

— Это был всего лишь кошмар, — говорю себе, надеясь поверить в это.

Но правда не дает мне покоя. Виктор работает в мафии, в мире, полном опасности и смерти. Почему мысль о нем причиняет такую боль? Ведь именно из-за него я заперта в этой золотой клетке. И все же тревога за него кажется такой же реальной, как горе, которое я испытывала по маме, потерянной в своих печалях.

Черт, я опять слишком много думаю.

Заставляю себя прекратить вышагивать, понимая, что мне нужно отвлечься, чтобы убрать остатки кошмара, прилипшего к моему сознанию.

Мысль о душе мелькает, как маяк. Может быть, вода смоет все образы и страх.

Когда шелк халата соскальзывает с тела и падает на пол, прохлада в комнате касается кожи, являя собой разительный контраст с теплом, которое я собираюсь найти. Шагаю в душ, позволяя воде обрушиться на меня каскадом. Но это мало помогает смыть ужас.

На сердце тяжело.

— Пойду поищу его, — думаю я.

Нет, Луара. Он не твой муж, он твой похититель!

Решение принято. Я не буду его искать.

Выйдя из душа, оборачиваю вокруг себя пушистое полотенце, ища утешение в мягких объятиях.

Подхожу к запотевшему зеркалу и протираю рукой, чтобы очистить свое отражение. И тут замечаю припухлость вокруг глаз.

— Я плакала? — бормочу, глядя на незнакомку в зеркале.

Осознание этого бьет сильнее, чем холодная плитка под ногами. Меня до глубины души потряс ночной кошмар, возможность потери, которую я даже не допускала, что она имеет для меня значение. Эта забота о Викторе… она тревожит, сбивает с толку.