– Ты вернулся навсегда?.. – еле слышно пробормотала я пересохшими губами.

– Дольше, – спокойно ответил, и в его мудрых глазах появился блеск.

Что-то в его взгляде изменилось, словно за эти месяцы он прожил несколько жизней. Сердце скукожилось, пока я смотрела на тонкую паутину мимических морщин на заостренном бледном лице. Он похудел, как спичка. Видавшая виды куртка смотрелась не с его плеча. Кожа на ладонях была истерзана красными бугорками и сухими язвами.

Митя тяжело вздохнул, по-прежнему глядя мне в глаза. Он не улыбался. Я ощущала его мощную звериную энергию, исходящую от его тела. Мои ноги стали ватными. Поясница взмокла, рот наполнился слюной.

Любимый медленно уселся передо мной на корточки, почесав собаку за ухом.

– Ну что, Воин, присматривал за хозяйкой?

И снова этот взгляд прямо в сердце: долгий, сумасшедший, пронзительный. От которого тремор в руках и мое внутреннее состояние можно было сравнить с белой горячкой.

– Господи, я не сплю?.. – Все закружилось перед глазами.

Бережное прикосновение его шершавой руки сорвало внутренний стоп-кран, заставив, наконец, поверить в реальность происходящего. Зарывшись пальцами в его отросшие жесткие волосы, я молилась, чтобы никто не видел моих слез, и тихонько шептала:

– Митя. Митенька…

– Никто нас не победит, малая, – вторил он твердо.

– Правда? – Мои губы задрожали.

– Я же тебе обещал.

От него пахло жизнью и непоколебимой мужской силой. Теплые руки гладили меня нежно, успокаивающе. Даже среди притихшей толпы вокруг никогда мне не было так спокойно и легко.

Наши ангелы победили, устроив нам персональный рай на земле.

– Почему так долго? – обиженно пробормотала я, глотая слезы.

– У Пашки сыну два года. Я слово дал, что помогу ему вернуться живым. И вот мы оба дома. – Митя чуть отодвинулся, заглядывая мне в глаза.

Он бережно взял мое лицо в ладони, принимаясь вытирать соленые дорожки. Нам так много нужно было друг другу сказать, но все слова испарились. Каждая мышца одеревенела от напряжения. Я не могла отодрать себя от стула, внезапно обнаружив, что некоторые снимают нас исподтишка.

– Сбежим отсюда? – задорно прошептал он, словно прочитав мои мысли.

Кивнув, я передала ему щенка, с гордостью приняв загрубевшую мужскую ладонь, и, не раздумывая, пошла следом. Если бы Митя не помог мне натянуть пуховик, сама бы не справилась – руки до сих пор немного дрожали.

У запасного выхода из книжного нас дожидалось такси. Утянув меня на заднее сиденьк, он обвил талию руками, взяв в заложники губы. Мы всю дорогу не отлипали друг от друга, пока преданный черноухий щенок умиротворенно поскуливал рядом.

Далее все происходило без спешки, наслаждаясь каждой секундой: Митя открыл мою дверцу и, крепко удерживая за руку, повел в подъезд своего дома. Двери лифта бесшумно открылись. Вновь оставшись в замкнутом пространстве, наши тела примагнитились друг к другу.

– Приглашаю целоваться! – нетерпеливо прошептал он, когда мы добрались до нужного этажа.

– Ты должен мне все рассказать…

– Непременно. Только сначала приму лекарство?

– Конечно! – пылко ответила я.

Однако по лукавому огню, вспыхнувшему на дне его блестящих угольных зрачков, поняла, что любимый имеет в виду совсем другое…

Митя привлек меня к себе и так крепко обнял, что внутри все сжалось. Какое-то время мы оба не шевелились, стараясь справиться с охватившим волнением. Войдя в квартиру, я сдалась первой.

– Пора уже выпить лекарство… – Я нетерпеливо расстегнула замок на его куртке, и запустила руки под водолазку.

Любимый шумно вздохнул. Прохладная кожа под подушечками пальцев покрылась мурашками, его мышцы моментально напряглись. И хоть во взгляде моего Воина бушевал пожар, он ловко перехватил руку, пытающуюся нырнуть ниже.

– Ты уверена? – Он отчаянно прижался к моему лбу, обдавая горячим судорожным дыханием. – Я столько раз фантазировал об этом, подыхая на промерзшей богом забытой земле. Мечтаю сделать тебя своей, но хочу, чтобы у нас все произошло по обоюдному желанию. Поверь, ты ничего мне не должна. Увы, эти месяцы изрядно меня потрепали, и если тебе не захочется лечь в постель с мешком костей, ничего страшного – я пойму.

Я подняла на него взгляд, поражаясь, насколько привлекательным он выглядел в этот миг: высокий, непоколебимый, как скала, с растрепанными каштановыми волосами и пылающим взглядом любимых льдисто-голубых глаз. На подножке поезда я прощалась с парнем, а вернулся Мужчина.

Господи, о каких несовершенствах он говорил?

– Митя, я люблю тебя… Я так тебя люблю… – Я прижалась к обескровленным упругим губам со всей страстью, на которую только было способно мое неопытное дрожащее тело.