— Откровенно говоря, я не думаю…

— Тут нужно просто посчитать, думать вообще не требуется. Господин Второв, вы не уделите мне полдня времени, чтобы мы в спокойной обстановке могли распланировать, куда мы все австрийские богатства девать будем и как из них извлекать пользу для России?

— Но вы же не считаете, что нам на самом деле нужно этим заниматься?

— Считаю. Австрийцы такое предложение сделали, искренне считая, что они своей торговлей за жалких пять тонн золота вытянут из России уже пятьсот, а то и тысячу тонн. То есть они заранее приготовились нас обманывать — а за это нужно наказывать. Сильно наказывать — и давайте обсудим, как мы это проделаем.

— Но зачем?!

— Чтобы другим неповадно было. Чтобы все поняли, что на этом поле нужно или играть честно — и тогда все останутся довольными, или вообще не играть. А вот когда это поймут другие потенциальные игроки…

Эдуард Брониславович счел самым важным достижением двадцать третьего года пуск почти трех десятков небольших металлургических заводов. По нынешним временам так вообще крошечных (это если сравнивать с заводами американскими, германскими или даже британскими), но эти заводы теперь могли дать стране даже более миллиона тонн стали — и половину этой стали они выдавали в виде рельсов. Еще около семидесяти тысяч тонн железнодорожного крепежа с заводов выходило — это в дополнение к прежним производствам, так что теперь железные дороги можно было строить везде, где это считалось необходимым. И прежние дороги содержать в исправности и даже переводить их на новые, более прочные и надежные рельсы — а, следовательно, больше по ним грузов перевозить. А грузов этих с каждым днем становилось все больше, причем иные грузы он сам считал не особо важными (так как просто не понимал, зачем, скажем, из Владивостока аж в Экибастуз возят глину импортную), но дороги — справлялись. В том числе и потому, что и паровозов на дорогах стало заметно больше, причем паровозов современных, и вагонов товарных.

Особенно хорошо стало с вагонами, потому что в России заработали, причем сразу практически на полную мощность заработали, сразу три новых вагоностроительных завода. Впрочем, так быстро они заработали, поскольку рабочих туда перевели опытных с прежних заводов, теперь уже закрытых — однако новые заводы вагонов строили куда как больше прежних. Например, прекратили выпуск вагонов на Путиловсклм заводе, а в Твери, куда перевели с него рабочих, старый завод вообще полностью перестроили и теперь каждый божий день делалось по пять новых вагонов, причем больших, на три с половиной тысячи пудов каждый.

Вообще-то такие вагоны первыми начали строить на новом Воронежском заводе, куда вагонное производство перевели из Луганска, но в Воронеже вообще вагоны делались непростые, специально приспособленные для перевозки зерна, цемента и угольной пыли. И для перевозки соли — но последние были вообще такими, каких никто в мире не делал. Еще один завод был выстроен в Тюмени, и там производились цистерны железнодорожные — тоже на двухосных тележках, и в цистерне можно было перевезти до пятидесяти тонн нефти или готового нефтяного топлива. А третий новый (и тоже очень большой) завод запустили в Новочеркасске — и там делались полувагоны новой конструкции и товарные железнодорожные платформы. И Новочеркасский вагоностроительный стал на сегодняшний день самым большим и самым мощным заводом: на нем за день делалось по десять полувагонов и по три-четыре платформы. А еще завод успевал изготовить и по два десятка вагонных тележек для других заводов.

А таскали все эти вагоны по дорогам новенькие локомотивы: декаподы, выпускаемые в Харькове, обновленные паровозы серии «Э», производимые Луганским заводом, разные паровозы Брянского, Сормовского, Коломенского заводов — и паровозов было достаточно. И вагонов уже пассажирских достаточно делалось: завод в Мытищах после расширения выпускал по три вагона в день, а иногда и по четыре, новенький завод в Нижнем Тагиле по паре вагонов первого класса выдавал и по четыре-пять вагонов третьего класса, в Риге по пять вагонов второго класса строилось, а вагоны для пригородных поездов строились на новом заводе в Кременчуге, в Крюкове. И хотя этот завод вагонов делал пока мало (по три в неделю), Эдуард Брониславович не переживал: по плану завод вообще должны были достроить в двадцать пятом году — и у него не было ни малейших сомнений в том, что так оно и будет.

А Святозар считал самым важным достижением года то, что в прошедшем году его МТС вспахали почти десять процентов всех полей в стране, с которых крестьяне (и тоже с помощью МТС) собрали почти двадцать процентов урожая зерновых. А он, продав в Германию, Австрию и соседнюю Чехию полученное в качестве платы за работу зерно, даже при нынешних, довольно невысоких ценах, выручил чуть больше трех миллионов рублей в разной валюте. Это было все же немного меньше, чем стоили сами трактора, потраченное топливо и зарплата русским трактористам (поскольку словацких вообще пока не было), но главным стало то, что на следующий год он уже заключил договоров на обработку уже более чем семидесяти процентов словацких полей. Так как самые ленивые крестьяне, «отдавшие» ему свои поля для обработки, урожаи получили — даже после расчетов с ним — почти на четверть больше, чем «трудолюбивые и жадные» соседи.

А еще он получил от правительства заказ на подготовку отечественных трактористов — что тоже заметно пополнило содержимое его кошелька. Но самым важным он посчитал то, что ему предложили должность «советника по сельскому хозяйству» правительства. Не сказать, что должность была денежной или хотя бы достаточно важной — но вот авторитета она ему добавила. Особенно авторитета ему эта должность добавила среди кошицких врачей: ведь просто Святозар Фиала — это простой мужик и деревенщина, пусть даже как-то заработавших немало денег в России, а господин советник правительства — человек, очевидно, уважаемый, за такого и дочь отдать не стыдно. В общем, обзавелся Святозар женой по имени Ярослава…

А Еля обзавелась мужем, как раз «из провинциальных недорослей». То есть все же не недорослей: мужа она нашла в Михайловском училище в группе свежевыпущенных офицеров-артиллеристов. Можно сказать, случайно нашла: в артиллерийское училище ее направил Василий Васильевич с поручением «подобрать специалистов для нового проекта», вот она и «подобрала»… Кстати, муж ее как раз новым проектом и занялся — в числе еще примерно десятка молодых артиллеристов.

А вот Николай Александрович Второв счел самым важным достижением прошедшего года то, что Австрия присоединилась к новому валютному союзу. И присоединилась она, как и предлагала ему, «частично» — а теперь министр финансов с интересом наблюдал, что там будет твориться дальше. После того, как Юмсун ему подробно рассказала, чем австриякам грозит такое присоединение, для него наблюдение за Австрией (и австрийскими финансами, конечно же) стало вообще любимым занятием.