А местные власти с некоторым удивлением, но выдали ему все необходимые разрешения на строительство собственного тракторного завода. Удивление же было вызвано лишь тем, что — по мнению руководителей этого «внезапного» государства — делать новые трактора, когда и уже имеющиеся не особо востребованы, просто глупо. Но раз человек хочет потратить свои деньги, то пусть тратит…

На самом деле перед отъездом Фиалы домой довольно много людей очень тщательно просчитали для него программу «захвата власти над миром в отдельно взятой небольшой аграрной стране», и вот эта программа уже шла с заметным опережением плановых сроков. Поэтому Андрей — после обсуждения всех деталей с Николаем Второвым — выдал Святозару очень немаленький кредит и словак быстренько все полученные деньги потратил. В далекой Америке потратил: янки в какую-то Словакию с удовольствием продали кое-что, чего в ту же Россию продавать категорически не хотели. К тому же они все, Святозару нужное, продали в таком виде, что — по их мнению — господину Фиале придется очень скоро снова к американцам прибегать и приобретать кучу запасных частей, причем очень задорого приобретать. Однако и такая возможность в планах была предусмотрена, так что сразу после того, как американцы закончили строительство в Кошице угольной электростанции на пятьдесят два мегаватта, туда приехала уже группа российских специалистов и сразу начала строительство двух новых котлов для этой станции.

Трюк заключался в том, что янки поставили котлы, спроектированные для работы на американском же антраците, а на словацком буром угле они во-первых, не могли обеспечить достаточное количество пара для работы турбин на полной мощности, а во-вторых, топки должны были от такого угля очень быстро испортиться. Но русские инженеры там стали ставить котлы, специально заточенные под работу на лигнине, так что уже к осени двадцать третьего все проблемы с работой электростанции должны быть полностью решены. Ну а то, что американские котлы после ввода в строй русских господин Фиала кому-то продаст — так это его личное дело. Ну а то, что электростанция заработает на восемь месяцев позднее планового срока, вообще никого не волновало: в Кошице и двадцать шесть мегаватт, снимаемых с одного из двух генераторов, девать было некуда. Пока некуда…

Кроме части сугубо материальной, Святозар позаботился и о части «духовной», направив в Австрию на обучение инженерным наукам почти полсотни человек. Причем заключил с будущими студентами очень жесткие контракты: за оплату этого обучения будущие инженеры обязались отработать на предприятиях господина Фиалы три года, а за неисполнение этого обязательства сами подписанты и их родственники могли лишиться всего имущества. Довольно много потенциальных претендентов от такого предложения отказались, но и согласившихся хватило, ведь их направляли в самые престижные университеты Европы! Заработать на обучение в которых ни у кого из них за всю жизнь не вышло бы…

На самом деле по «программе инженера Фиалы» только в Австрию выехало учиться чуть больше сотни человек, а еще около двух сотен отправились учиться в Германию, Францию и Бельгию. А о том, что большая часть этих студентов словацкие паспорта получили буквально за месяц до поступления во всемирно известные институты, никто никому рассказывать не собирался.

А две с половиной сотни «словацких» студентов очень тщательно отобрали Еля и Дмитрий Николаевич: молодая женщина оценивала знания и старательность в учебе, а министр госбезопасности Татищев очень тщательно проверял другие параметры кандидатов. И как раз его очень сильно удивило то, что «лучшими людьми» оказались дворянские отпрыски «из глубинки», то есть люди в целом грамотные и учиться способные, но не видящие перспектив у себя дома. Именно в этой самой глубинке не видящие — но Еля, после того как граф свой отбор закончил, очень популярно товарищам объяснила, чем им предстоит заниматься по окончании учебы — причем именно в родных местах. А вот способность «осваивать новые знания» она проверила очень оригинальным способом: кандидатам нужно было всего за три месяца научиться говорить по-словацки. Языки-то родственные, язык этот освоить не особо и трудно — но для этого как раз усердие проявить и необходимо…

Но усердно трудились не только «провинциальнее дворянские недоросли», большую часть которых Еля направила на обучение уже в отечественные учебные заведения. Которых стало гораздо больше: во всех губернских городах были организованы (и выстроены) институты политехнические, для которых были составлены весьма напряженные программы обучения. Четырехлетние программы, и это было обусловлено двумя факторами, важнейшим из которых был недостаток преподавателей. А вторым — довольно узкий уровень специализации будущих инженеров, им предполагалось дать «необходимый минимум знаний» для того, чтобы они могли нормально работать на предприятиях по заранее определенным специальностям. Ну и времени на подготовку специалистов у страны не было, этот фактор тоже учитывался. А направленных на учебу за границу Еля собиралась направить уже в исследовательские институты, чтобы «двигать науку дальше». В будущем двигать. В скором будущем…

Но среди «многонационального русского народа» все же недорослей, готовых к поступлению в высшие учебные заведения, было маловато, и больше всего приходилось трудиться людям, образованием не обремененным. Рабочим, крестьянам — и вот как раз крестьян было решено использовать с наибольшей интенсивностью. Раз уже в полях с савраской большей части мужиков делать стало нечего, то мужики эти «занимались любимым делом» в степях. То есть почти двести тысяч «ненужных мужиков» отправилось в эти самые степи всякое разное сажать, а около пятидесяти тысяч — выкапывали по лесам то, что первым нужно было посадить. То есть выкапывали деревца небольшие, главным образом липы, вязы, клены — и эта растительность очень быстро из лесов перемещалась в степи. А еще только за прошлый год в специально заложенных питомниках успели вырастить почти четыре миллиона небольших кустиков желтой акации — которую предполагалось использовать в качестве «первого уровня защиты лесополос». Не только акацию там сажать собрались, просто ее больше всего вырастить успели, а еще в лесополосах высаживались смородина, войлочная вишня, арония мичуринская (она же — черная рябина). Да и деревья там не только «защитные» сажались, довольно немало высаживалось яблонь и вишен, еще местами кизил и даже абрикосы (хотя относительно последних среди агрономов из Сельхозакадемии и лесников из Лесной академии шли очень горячие споры). Но так как плодовых деревьев вообще в лесополосах сажалось очень мало, ответственная за эту программу Наталия высказала свое «окончательное мнение», сразу всем спорам этим положившее конец:

— Да пусть сажают что хотят, там посмотрим, что окажется полезным, а что нет…

После того, как время, подходящее для высадки кустов и деревьев, вышло, мужиков никто распускать по домам не стал. Ведь чтобы превратить засушливые степи в плодородные поля, одних деревьев мало, полям ведь и вода нужна, причем в больших объёмах. И мужики начали копать канавы, в которых укладывались трубы водопроводов. Канав требовалось много, так что от безделья канавокопатели точно не страдали.

А еще от безделья не страдали и рабочие на заводах, им приходилось трудиться еще больше, чем «при проклятом царизме». То есть никто их особо перерабатывать не заставлял (хотя периодически народ и возбухал против десятичасового рабочего дня), но большинство рабочих радостно и сверхурочно поработать соглашалось. Потому что во-первых за сверхурочную работу платили в полтора раза больше, а во-вторых, работы предлагаемая было «легкой»: те, кто работать умел, просто обучали тех, кто великое искусство управления станком еще не освоил. И результаты такого подхода радовали всех: и руководство, и обучаемых (которые, умений поднабравшись, переходили на более высокооплачиваемую работу), и обучающих, которым отдельные премии выплачивались, если их ученики оказывались в состоянии сдать нормативы на высокие разряды. Да и вообще, принцип «делай как я», еще в армии показал свои достоинства — так что острота проблемы с наличием качественного пролетариата быстро падала.

Настолько быстро, что уже в августе получилось запустить автозавод в Сызрани. Конечно, на самых ответственных участках работ трудились все же рабочие с приличным опытом (а конкретно на этом заводе примерно полторы сотни рабочих-станочников вообще из-за океана приехало), но большинство молодых парней науку владения станками как раз «на месте» и освоило. И Федя уже подсчитал, что до конца года с конвейера завода сойдет не меньше тридцати тысяч новеньких автомобилей…

Но завод этот страну радовал не только автомобилями: с выпускаемыми на заводе дизельными моторами в Поти начали строить небольшие (тонн на двести) самоходные баржи. Примитивные, деревянные — но они оказались очень востребованными. А в Керчи и в Трабзоне заработали небольшие заводы, на которых стали строить суденышки уже рыболовецкие, металлические — и в стране количество доступной населению рыбы заметно увеличилось. То есть увеличилось количество рыбы, доступной в южных районах — но и это было уже хорошо, просто потому что в этих «южных районах» было запущено уже несколько новых небольших заводов металлургических, на которых рабочих требовалось все же кормить, и кормить досыта.