— А диверсии?

— Только точечно, по заранее разведанным объектам. С пониманием, что твоё нападение есть смертный приговор какому-то числу мирного населения. Так и будет скоро.

— А вы чего творите? Вы ж всё по-другому делаете.

— Наша задача — поддерживать хаос там, где порядка еще нет. Вы не мы, вы местные.

— Еще одна просьба тогда, — староста даже взял его за локоть, приподнявшись над столом, — подальше от нас буяньте, пожалуйста. Вы и так уходите, молодцы. Вот и дальше так делайте. В смысле ходите дальше. И не по системе, чтоб кому-то из фашистов в голову не пришло проверить серединку круга, в который диверсии укладываются.

Какие продуманные тут селяне водятся, подумал Парамонов. Ему бы такое в голову вряд ли бы пришло. Что значит, воевал товарищ.

По итогам переговоров позванный председателем Василий подключился к выемке и загрузке телеги обещанным оружием. При этом он постоянно выражал недовольство тем фактом, что их в очередной раз грабят. Одни сеют-пашут, а другие приходят на готовенькое. Только контраргумент Парамонова, что у них самих столько рук нет, всем этим воевать, малость успокоил белоруса. А потом он начал ворчать, что надо не просто отдавать, а меняться на что-то полезное. Партизаны слушали и подсмеивались. А чего не подсмеиваться, когда тебе совершенно бесплатно выдают столько всякого нужного. И патронов мешок.

Под конец Парамонов взял с Гната обещание привезти побольше снарядов для выплавки тротила. А за это общество научит партизан его выплавлять и покажет кое-какие способы минирования, проведет ликбез по основам. О способах связи не договаривались, лишнее это. Кому надо, тот придёт, небось все друг дружку в лицо теперь знают. Какая уж теперь конспирация. А потом да, потом надо будет что-то придумывать.

Возвращались Василий с Генкой на почти пустой подводе. Кое-чем местные отдарились, особенно общество порадовалось сметане и маслу. Этого они не пробовали уже очень давно, так что за ужином сметана кончилась.

Через пару дней кружок юных подрывников открыл свои двери для троих учеников, и первое занятие Парамонов посвятил выплавке тола из принесенных снарядов и устройству гранат. Прежде всего с целью их использования в качестве растяжек и мин дистанционного подрыва. Особенно партизаны смеялись, когда Парамонов показал самый простой вариант минной засады с применением немецкой «толкушки». Привязанная к дереву возле тропинки «толкушка» может сильно «обрадовать» врага, если кто-то умный лежит в двадцати метрах от мины со шнурком в руках.

— А может и не взорваться: или шнурок порвется, или запал не сработает. Так что кладите, братцы по две гранаты и к каждой шнурок тяните.

— А нас не зацепит?

— Не должно. Сначала поговорите с гранатой, дайте ей привыкнуть к вашим пальцам. Она же ручная, ласку любит, как всё оружие.

Среди гостинцев, притащенных местными был и ящик так нелюбимых Парамоновым советских РГД-33. Он долго вертел одну в руках, рассматривал запалы, читал инструкцию, а потом «родил», что называется. Из полоски пружинной стали, условно пружинной, он согнул пластину с клювом и приклепал её к съемной рубашке гранаты. При надетой на корпус гранаты рубашке в обычном положении клюв пластины теперь упирался в то место, где должен торчать капсюль запала. Чтоб этого не происходило, Парамонов подставил под пружину брусочек из щепки.

— Короче, бойцы, смотрите сюда. За полчаса я превратил гранату в мину. Отгибаем пружинную пластину, вставляем предохранитель со шнурком.

— Это ты палочку назвал предохранителем?

— Так точно. После этого аккуратно вставляем запал. Всё, бахнуть может в любой момент, так что будьте осторожны. Закапываем мину в землю, шнурок или проволоку вторым концом привязываем к колышку. Кто заденет веревку, я не виноват.

— А сработает, кто-то проверял уже?

— Давайте прогуляемся в лес и сами проверим. Только я не пойду запинаться за шнурок, предлагаю за него просто дернуть.

Сходили, закопали, дёрнули. Что более всего удивило Александра — мина рванула. Хорошо рванула, двести грамм тротила — это неплохо! Ему даже жалко стало тех гранат, от которых он в своё время избавился. Всего-то надо было чуточку подумать. А он всё больше на воспоминания надеялся, на книжки про партизан.

Когда тротила заготовили достаточно, было решено наведаться на дорогу, которую уже высмотрел Генка. Так как снаряды стали поступать в работу не одного калибра, начали делать не «стандартные» шашки по шестьсот грамм, а примерно килограммовые. Семь шашек, семь кило взрывчатки Парамонов счел достаточной дозой для того, чтоб можно было отложить природную лень на какое-то время и пройтись до выбранного парнишкой места. Ленью он называл сильное нежелание тащить двадцатикилограммовый аккумулятор. И если тротил можно было раскидать по вещмешкам, а на обратном пути вообще путешествовать без него, то с батареей такое не выходило. Придется нести её по очереди сначала туда, а потом обратно домой. Следующий подрыв сам себя не инициирует.

В свете появившихся запалов на общем собрании было решено провести испытания электроподрыва. Понятно, что на проверку не стали закладывать полноразмерную шашку, отрезали двести грамм от бруска из первой партии. Весь вечер пыхтел Александр над электродетонаторами, делая четыре одинаковых устройства. Он надеялся, что если одно из них рабочее, значит и все стальные будут такими же безотказными с известной долей вероятности. С неизвестной, поправил себя он. Один подрыв статистику не даст.

Статистику они нарабатывать и не стремились, зато в лесу стало на одну воронку больше — всё сработало как по маслу. Генка даже начал мечтать про самодельную подрывную машинку, которую можно сделать из стартера.