Спустя какое-то время послышались тяжёлые, медленные и шаркающие шаги. Я задержала дыхание и приготовилась к смерти. Но тут, в дверном проёме показалась фигура Андрея. Моя радость длилась всего секунду, пока я не увидела расплывающиеся кровавые пятна на его рубашке.

Андрей с трудом подошёл ко мне и упал на колени.

— Нет, нет, нет! — трясла я головой и подхватила его падающее тело на руки.

— Алина! Дочка! — смотрел он в мои глаза мутным взглядом, а потом протянул свой разбитый телефон. — Здесь включен маяк на такой случай. Тебя скоро найдут. Не бойся! Это мой друг… Сослуживец… — говорил он, тяжело дыша. — Зовут Алексей. Он позаботится о тебе.

— Нет, нет, нет. Андрей! Не умирай, пожалуйста, не надо! — рыдала я, глядя ему в глаза.

— Скажи Косте… Я… не предавал… Он поймёт… И не верьте… никому… только… только… Демо… — выдохнул он последнее слово и закрыл глаза.

— Андрей! — начала я трясти его, но тело в моих руках обмякло. Он не дышал. — АНДРЕЙ!!! — раздался мой протяжный крик…

но никто не ответил.

Алина

Очнулась я в какой-то обычной спальной комнате в черно-белых тонах. На минуту показалось, что всё это сон. Но игла от капельницы, торчащая в моей руке, привела меня в чувства. Я помнила всё, включая смерть Андрея. А вот, что было потом, нет.

— Здравствуй! Я так понимаю, ты, Алина Игнатьева? — спросил рядом мужской голос.

Повернув голову в сторону, я увидела высокого седого мужчину крепкого телосложения.

— Да. А вы? — спокойно спросила я.

Странно. Состояние было в какой-то апатии. Последние слова Кости и то, что было потом… Я уже видела смерть людей, но Андрей…

Что-то во мне сломалось. Наверное, даже если бы сейчас к моей голове приставили пистолет, мне было бы всё равно.

— Мельников Алексей Владимирович. Мы с Андреем служили вместе. Он был надёжным товарищем и верным другом.

От этих слов по щеке скатилась слеза.

— Он был солдатом. Ходил по лезвию ножа каждый день и не боялся. Говорил: «Там наверху меня давно уже ждут». В этой жизни каждый сам выбирает свою дорогу. Он выбрал, и я не могу его за это судить. А вот что там забыла ты? — спросил он, но я не ответила. — Ладно. В любом случае, я обещал Войтову помочь тебе, и слово своё сдержу. Мы недавно общались. Он говорил о тебе. Сказал, ты напоминаешь ему его дочку. У вас даже имена одинаковые.

Аварийный маяк был встроен в телефон на крайний случай. Но Андрей сказал, что такое событие не за горами. У Ярового начались большие проблемы, поэтому мы ждали чего-то подобного.

— Что с Костей? — спросила я, ожидая худшего.

— Я предполагаю, что он жив. Но где и в каком состоянии, никто не знает. Сейчас в поле зрения находится только Шувалов. Он пытается не поднимать шумиху, но получается хреново. Информация уже просочилась в свет. Взорванный коттедж, куча расстрелянной охраны, пропажа Титова и Ярового. Из всего этого для нас плюс только один, что твоё имя нигде не фигурирует.

Дела у Константина Владиславовича хреновые. Бизнес партнеры недовольны. Нужно его присутствие. Но Яровой и Титов на связь не выходят. Видимо, даже Шувалов не знает, где они сейчас находятся. И пока этот факт неизвестен, тебе придется пожить здесь, какое-то время, во избежание угрозы жизни.

— Здесь, это где?

— Мы в Подмосковье. Это моя дача. Семьи у меня нет, так что тебя никто не потревожит. Отдыхай, набирайся сил. Тебе они понадобятся.

— Я знаю. — сказала я.

— Ну, вот и прекрасно. — ответил Алексей Владимирович.

— Нет, вы не поняли. Я знаю, где Титов и Яровой. Не уверена на сто процентов, но думаю, что права.

— Хм… Допустим. И что ты предлагаешь? Отвезти тебя туда?

— Нет! Я не готова.

— Конечно. Отдыхай, восстанавливайся.

— На это нет времени. Я должна научиться.

— Научиться? Чему? — не понял он.

— Защищать себя и своих близких. — ответила я безэмоционально. — Вы хотели мне помочь. Это то, что нужно. Научите меня!

— Алина, о чем ты? — рыкнул Алексей Владимирович. — Здесь не пионерский лагерь! Я не пьяный мастер, да и ты не Ума Турман!

— Не нужно делать из меня киллера. Просто, научите защищаться! — тем же бесцветным тоном сказала я. — Возможно, если бы я это умела раньше, Андрей… был бы жив.

— Девочка! Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь?

— Да. Больше не хочу быть «девочкой»! Я не собираюсь отлеживаться здесь и нюхать цветочки, когда моим близким угрожает опасность! Мне нужна помощь, и я её получу, с вами, или без вас! — слегка повысила я голос.

Алексей Владимирович долго молчал, а потом, вышел из комнаты.

Он вернулся, спустя полчаса, принеся с собой еду.

— Вот. Поешь и отдыхай! — грозно сказал он.

— Я не хочу.

— А мне насрать! — крикнул он. — Не хочешь быть «девочкой», значит, не будешь! С этих пор, свое «не хочу» можешь затолкать себе в задницу! Сегодня у тебя есть последний день, чтобы намотать сопли на кулак, нормально поспать и пожрать по-человечески! Завтра подъём в пять утра. На вопросы отвечаешь коротко: «есть», «так точно», «никак нет», «разрешите обратиться»! Меня называешь — товарищ полковник! К остальным обращаешься только по делу. Всё ясно? — громко спросил он.