Но я не лег. Меня трясло. Надежда снова увидеть мое солнце, затмевала разум.

Она вошла, и мертвое сердце забилось в груди с невероятной скоростью. Но ее глаза… Они были стеклянными и холодными.

— Моя девочка! Живая! — бросился я к ней, обхватил лицо руками и начал хаотично целовать всё, куда мог дотянуться.

— Не надо! — безжизненным голосом сказала она.

— Алина, пожалуйста. То, что я там тебе сказал, это всё не прав…

— Уже не важно. Я не для этого приехала.

— А зачем? — нахмурился я, и, почувствовав упадок сил, сел на кровать.

— Алина! — вошел в комнату Демон. — Где ты была? Как выжила?

— Меня спас Андрей. Он умер у меня на руках. — ответила она, и, сделав глубокий вдох, продолжила. — Всё это время я жила у его сослуживца. Андрей, умирая, включил аварийный маяк на телефоне. По нему меня нашёл Алексей Владимирович.

— Старый мельник? — спросил Демон, с округлившимися как у меня глазами.

— Кто? — переспросила она.

— Ну, Мельников. Полковник в отставке. Они с Войтовым хорошо были знакомы. Андрей его звал к нам, но тот отказался.

— Да. Это он помог мне вас найти и приехать сюда.

— Ох, красавица! — зашла в комнату знахарка. — Ты, наверное, продрогла и устала с дороги. Давай чайку? И такси отпустить надо. Стоит ведь, ждёт.

— Нет, спасибо! Я ненадолго. — ответила Алина. — Сейчас договорим, и я поеду.

— НЕТ! — закричал я, и снова вскочил с кровати.

Голова опять закружилась, и меня повело. В глазах потемнело, и я упал назад на постель.

— Что с ним? — подошла Алина, скрывая беспокойство на лице.

— Ох, оглашенный! Ему лежать надо, а он скачет с дыркой в животе! — пожаловалась баба Шура. — Так, Димка! У меня там отвар дома с травками, пойдем-ка за ним. И дров, заодно, мне наколоть надо.

Титов тонкий намёк понял, и они ушли. Надеюсь, он догадается отпустить таксиста.

— Солнце моё. — схватил я Алину за руку.

— Не надо, Ярый! — сказала она, а меня от этого прозвища прострелило ядовитой стрелой.

Пусть кто угодно меня так называет, только не она!

Я снова быстро встал, ухватившись за стену, и попытался обнять Алину, но она резко вырвалась из захвата, причём не простым способом. Это явные приемы самообороны.

Что за хрень???

— Не смей меня трогать! Все твои деньги и шмотки я вернула. Если ты переживаешь, что утратил кредитку, то тут нет моей вины. Хотя, нет, вру. Конечно, есть. Не нужно было к тебе приезжать. Всего этого не нужно было делать. То, что ты сказал тогда, всё верно. Я просто слишком многого захотела. Но это не твоя история. Тебе нужен секс по требованию, и ты можешь получить его, когда и с кем захочешь, но больше не со мной! Так что не нужно сейчас громких слов. Если тебе просто захотелось потрахаться, есть масса способов помимо меня! — сказала она.

— Ты должна была уехать. Я хотел вывести тебя из-под удара. Но не успел. Я сказал всё это специально. Хотел, чтобы возненавидела и уехала оттуда.

— У тебя прекрасно получилось! — гневно сверкнула она глазами, и развернулась, чтобы уйти.

Состояние стояния уже немного восстановилось, и я быстро преградил ей путь. Она снова увернулась. Мы начали «танец охотника и жертвы». Силы постепенно возвращались. Я пытался схватить ее в объятья, но Алина грациозно выскальзывала. Последний выпад, и вот я стою с шокированным лицом, а к моей шее приставлен нож. Алина тяжело дышит и смотрит на меня обезумевшими глазами.

— Что я с тобой сделал, девочка моя?! — тихо сказал я.

— Я больше не девочка! — ответила она.

— Я вижу. Ну, что ж? Бей! Умереть от рук любимой женщины, будет для меня самым лучшим в жизни подарком и наказанием. — сказал я ей. — Бей! — подался я вперёд так, что лезвие надавило на кожу, пуская мне кровь.

Глаза Алины округлились от ужаса, а губы задрожали.

Не теряя больше ни минуты, я откинул ее руку так, что нож улетел в сторону, воткнувшись в стену. Мгновенно накрыл ее губы своими и, толкая Алину назад, швырнул её на кровать. Она слабо пыталась сопротивляться, что-то кричала, но я уже не слышал. Мозг опять сорвало. Я одним рывком стянул с нее кроссовки и спортивные штаны вместе с трусиками. Пока я расстегивал ее кофту, Алина срывала с меня футболку. Накрыв руками ее грудь, я стал спускаться поцелуями вниз. Добравшись до влажного лона, я втянул в рот набухший бугорок и стал терзать его, доводя мою рыжую ведьму до исступления. Алина мелко дрожала и громко стонала.

— Костя… пожалуйста… Я больше не могу… — молила она.

— Сейчас, родная… Вот так! Да! — вошёл я на всю длину в горячую глубину.

Совершив буквально несколько толчков, моя девочка пришла к финалу, и я тут же последовал за ней.

— Ненавижу. — шептала она, лежа со мной в обнимку на кровати.

— Лжёшь, солнце! Ты любишь. И я люблю… Люблю так, что душу рвёт. И пусть мы умрём вместе в один день, но я не отпущу тебя больше никуда и никогда. Игнатьева Алина Егоровна, ты согласна остаться со мной навсегда? Звучит почти как предложение руки и сердца. — усмехнулся я.