— Но это наша брачная ночь, — шепчу я, изо всех сил стараясь сохранить мужество.

Его руки сжимаются сильнее.

— Это может быть наша брачная ночь, Бетани, но мы не обязаны ничего делать. Я не против просто потусоваться. Мы можем позволить остальному произойти естественным образом, когда ты будешь к этому готова.

Я прикусываю нижнюю губу, наклоняясь к нему, пока не передумала.

— Я хочу попробовать. Мы можем попробовать?

Он колеблется, прежде чем приблизить свои губы к моим.

— До тех пор, пока ты обещаешь сказать мне, если тебе будет нужно, чтобы я остановился.

— Хорошо. — Я скажу, но надеюсь, что мне не нужно будет, чтобы он останавливался.

— Обещай. Я сказал, что ты должна пообещать.

Осторожно прижавшись к его губам, я говорю:

— Обещаю.

Он начинает целовать меня, медленно ведя к лестнице. Мой страх настолько силен, что я почти чувствую его на вкус, но я подавляю его и ступаю на нижнюю ступеньку. Отстраняясь от него, я поднимаюсь по лестнице. Я слышу его шаги и чувствую его присутствие всего в нескольких сантиметрах от меня. Уровень беспокойства внутри меня растет с каждым моим шагом. Но я отказываюсь позволять своему страху больше управлять мной.

Проходя через дверь, я протягиваю руку назад и перекидываю волосы через плечо.

— Ты можешь расстегнуть мне молнию?

— Вау, детка. Думаю, мы можем двигаться немного медленнее.

Что?

Дин всегда заставлял меня раздеваться, как только мы входили в комнату.

— Но…

Он смотрит на меня так, словно говорит, что понимает.

— Это я и ты. Здесь больше никого нет. Мы следуем своим собственным правилам. Насколько я понимаю, единственное правило заключается в том, что тебе нравится все, что мы делаем, и я не думаю, что раздевание в ту минуту, когда мы переступаем порог спальни, доставило бы тебе удовольствие.

Я медленно выдыхаю.

— Тогда, что мы сделаем в первую очередь?

Притягивая меня в свои объятия, он опускает свой рот к моему.

— Думаю, все хорошее начинается с поцелуя.

Губы Брэндона нежно касаются моих, и, хотя сегодня мы обменялись несколькими поцелуями, я не могу сдержать напряжение в груди, когда тревога снова поднимает свою уродливую голову. Я не могу перестать задаваться вопросом, не совершила ли я ужасную ошибку. Что, если я не смогу пройти через это, и Брэндон увидит, насколько я на самом деле повреждена, и решит уйти? Где бы я буду тогда? Захочет ли он развестись со мной? Или останется со мной только из чувства долга?

Я не уверена, сколько времени прошло, пока у меня был свой личный приступ паники, но Брэндон возвращает меня к настоящему моменту, когда обхватывает мое лицо своими грубыми руками и приподнимает мою голову. Мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю, что его голубые глубины исследуют мои.

— Бетани, мы не…

Я не даю ему закончить предложение. Я не позволю ему делать этот выбор за меня. Все мои решения были сделаны за меня. Даже переезд сюда был по настоянию Джули. Но я знаю, что она, по крайней мере, учитывала мои интересы, и я здесь, с ее семьей, счастливее, чем когда-либо прежде. Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Его руки перемещаются с моего лица и сжимают мои бедра, как будто он пытается держать меня на расстоянии. Прежде чем я успеваю возразить, он замедляет наш поцелуй, снова беря контроль в свои руки.

Проходят долгие минуты, пока наши рты исследуют друг друга, пока его руки медленно не убираются с моих бедер. Одна путешествует вверх по моему позвоночнику, посылая дрожь удовольствия по всему телу, пока не достигает моего затылка. Тем временем его другая рука скользит вниз и назад, пока не обхватывает мою задницу. Одновременно обе руки притягивают меня к его телу, когда его губы оставляют мой рот и прокладывают дорожку огненных поцелуев вниз по моей шее. Я полностью теряюсь в ощущениях. Никогда ничего подобного не испытывала. Никогда.

— Леди Баг, что ты со мной делаешь? — спрашивает он, его голос полон благоговения.

Я отпускаю мертвую хватку с его рубашки, о которой даже не подозревала, и обвиваю руками его тело, сокращая последнее расстояние, которое было между нами. У меня перехватывает дыхание, когда я чувствую, как его эрекция упирается мне в живот, и я должна заставить себя не отпрыгнуть от него.

Это Брэндон. Мой Брэндон. Он не собирается причинять мне боль.

— Поцелуй меня? — мой голос дрожит, и я не уверена, вызвано ли это страхом или желанием, но он, не колеблясь, снова захватывает мой рот.

На этот раз мои руки бегают вверх и вниз по твердым мышцам его спины, обрисовывая контуры его узкой талии и широких плеч. Я хочу большего. Мне нужно почувствовать его кожу. Он такой теплый под моими пальцами, и я хочу быть ближе к нему. Я вожусь с пуговицами на его рубашке, мои руки дрожат так сильно, что я едва могу удержать маленькие диски. Я стону от разочарования, а Брэндон смеется.

— Позволь мне, — говорит он, отступая немного и ловко снимая рубашку. У меня перехватывает дыхание, когда я получаю близкий и личный взгляд на совершенство. Святое дерьмо, он даже сексуальнее, чем я думала в тот день, когда мы ходили в цирк. Мои щеки вспыхивают, вспоминая, что я представляла в тот день, видя его с ребенком на руках.