Миг озарения пронзил меня, почти физически причиняя боль. Он может помочь.

— Слава, позови на помощь, они держат меня здесь насильно, они…

Первый удар был не сильный. С такого расстояния и маленького замаха не могло получиться хорошей пощечины. Он мог бы и не бить меня вовсе, просто поднять руку достаточно, чтобы напугать меня. Но даже для оплеухи с ползамаха у него получилось неплохо. Я ощутила, как голова дернулась, а из уголка рта побежала теплая струйка крови. Красная точка перед глазами начала то увеличиваться, то уменьшаться, расширяясь в такт биению загнанного сердца, а рот сам приоткрылся в изумлении.

— Ну привет, дорогая, — оскал на лице не имел ничего общего с его улыбкой. — Соскучилась по мне, лживая сука? Ах, как приятно было бить тебя, пока ты не узнавала мое лицо…

— Слава, что происходит?

— То же, что и раньше. Ты строишь из себя испуганную овечку, а на самом деле являешься подстилкой для всех важных фигур нашего города, — он сплюнул на пол рядом с моим застывшим от ужаса телом. — Думала, я не узнаю, как именно попадают в этот бизнес?..

— Слава, они убьют меня, так же, как и Свету, мне нужна помощь!

Света. Образ улыбчивой девушки стал рассыпаться, исчезать из сознания. Распадаться на мелкие кусочки, оставляя на месте образа подруги чистый лист бумаги. Второй удар был удачным. Голова взорвалась, и я ощутила, как мозг на секунду вздрогнул и сменил позицию, стирая остатки воспоминаний. Я попыталась ухватиться за обрывки памяти, удержать и не дать себе забыть, но боль внутри черепной коробки ускорила пульсацию, стала настолько нестерпимой, что те фрагменты образов ускользнули в один миг. Мозг постепенно плавился, стоило мне попытаться пошевелиться, но спазмы вернулись с новой силой, показывая новую картинку, многое объясняющее.

— Я просто показывала нужных мужчин, я не спала с ними! Просто давала наводку! — Рыдания вырвались из груди. — Я лишь хотела помочь маме, заработать денег!..

— Я же говорил тебе, что могу помочь, дура. Ты сама влезла в эту грязь, теперь время платить за свои ошибки, дорогая моя… Но я не тот, кто должен это сделать. Кто должен наказать за твои поступки. Вставай, милая, поднимай свою задницу и иди, посмотри в глаза тех, кого ты сюда заманила!

Сильная рука до боли сжала мое плечо, поднимая меня вверх, как беспомощного котенка. Шея отказывалась держаться прямо, и я ощущала как голова безвольно повисла, лишившись точки опоры. Он тащил меня по коридору, я пыталась переставлять ноги, но не могла взять контроль над телом. Как безвольную куклу, Слава тянул меня, тихо ругаясь, шепча оскорбительные слова и больно одергивая меня, когда коленки в очередной раз подгибались.

Яркий свет в очередной раз ранил, усиливая головную боль. Приглушенный смех и чьи-то разговоры доносились из-за закрытой двери, возле которой мы остановились. Слава отпустил мое онемевшее плечо, позволяя скатиться вниз по стене и безвольно опуститься на пахнущий полиролью паркет, неприятно скрипнувший под моим весом. Я беспомощно посмотрела на мужчину, который протянул руку к резной дверной ручке и бесшумно повернул ее вниз.

Комната, заполненная приглушенным светом, делала обстановку интимной и уютной, если такое определение вообще можно применить к данной ситуации. Я ожидала увидеть подобие темницы, где меня держали последние дни, но зал, наполненный смехом, был похож, скорей на загородный домик, где искусственный свет плавно перетекал в окрашенные красно-оранжевые стены, смешивая краски.

— Слава, ты сегодня припозднился, — ленивый голос прервал девичий смех. — Не мог насладиться подарком, который я тебе подготовил?

— Скорей, отдавал долги, — кивнул парень. — Я привел ее сюда, пусть посмотрит, что она натворила…

— Слава, нельзя быть таким злым, как озлобленная на весь мир брошенка! Не натворила, а помогла создать, прошу заметить. Не ты ли оказался в числе первых клиентов нашего маленького заведения?..

Слава неопределенно дернул плечами, подталкивая меня внутрь. Я с усилием оттолкнулась от пола, собрав оставшиеся силы в кулак и двинулась внутрь, сдерживая дрожь в коленях. Свет застилал глаза, постепенно приспосабливающиеся к ярким краскам. Группа девушек кружила по комнате, протирая пыль со столов и причудливых античных скульптур, совершенно не вписывающихся в общую обстановку. Словно хозяин обошел сотни лавок старьевщиков, притаскивая сюда все, что попадалось на глаза. Стоило мне зайти в комнату, как незнакомки замерли, враждебно смотря на меня.

Нервно сглотнув, я отвела глаза от женщин, выглядящих настолько вульгарно, что даже смотреть на них казалось неловким. Короткие платья с глубокими вырезами, едва прикрывали бедра, чулки на подтяжках, лакированные туфли… Если бы одна из них решила просто поднять с пола клочок бумажки — все остальные увидели бы больше, чем следовало кому-либо видеть. Яркий макияж, сверкающие украшения, неприязненные взгляды. Я словно оказалась среди своры злых собак, которые были готовы растерзать меня в любую секунду. Стараюсь держать спину, то бы сохранить остатки гордости и сил, как громкий хлопок вырывает меня из оцепенения и заставляет пошатнуться.

— Ну что ж, девочки, позвольте вам представить, — Евгений сжал ягодицу одной из девушек, направляясь ко мне. — Вера, та, благодаря которой вы сейчас находитесь в тепле, заботе и безопасности…

Я ощутила неприязнь, которую излучали девушки каждой клеточкой тела. Они смотрели с презрением и ненавистью, но не решались ничего сказать, лишь пронзали взглядами. Борясь с головной болью, я вскинула подбородок, принимая ненависть как данность. Алексей плавной походкой приблизился ко мне, подходя слишком близко, стирая всевозможные личные границы настолько, что я физически ощущала тепло его тела.