После преображения целителя душ в воительницу я начала сомневаться во всех. Откуда Грэйн знала Тейна? Почему он назвал её сестрой?

– На вас кровь, Ярина, – сказал канцлер, указав на мой доспех.

– Это не моя, – я покосилась на нагрудник, окрашенный в красное, и поджала губы.

После того как я ушла из дома, мне даже помыться негде, кроме как в братстве. А уж про чистку доспехов и стирку можно забыть. Придётся вспоминать навыки, накопленные во время войны с тварями в моём мире.

– Думаю, нам нужно прояснить некоторые моменты, – Савицкий нацепил на лицо деловое выражение и выпрямился. – Было бы гораздо легче работать вместе, если бы мы с вами делились всей информацией.

– И вы расскажете мне, почему не дали дочери свою фамилию и оставили её непризнанным бастардом? – в пику ему спросила я. – Или расскажете, откуда вам знакомы обычаи нентаке и символы на их браслетах? А может вы даже поделитесь со мной тайной вашего происхождения? Я читала, что вас усыновили в младенчестве.

Канцлер сжал челюсти и раздул ноздри. Так я и думала: делиться «всей информацией» по его задумке должна была только я. Сам же он желал оставить свои тайны при себе.

– Я не признал дочь потому, что её мать Глава рода, а Мария – единственная наследница, – сказал вдруг Савицкий, удивив меня. – Это лучше, чем быть моей дочерью без каких-либо перспектив. Моя должность – временная, а сам я лишь шестой в очереди на правление родом.

Я медленно кивнула, принимая ответ, а потом покосилась на Колю, который громко выругался.

– На остальные вопросы я готов ответить после взаимной откровенности, – проговорил канцлер, усмехнувшись. – Где вы были до приезда сюда? Чья на вас кровь? Ведь не в родовом же имении вы сражались.

– Я сражалась с главнокомандующим армией Левиным, который был организатором поддельной Африканской Коалиции, – призналась я, с интересом наблюдая за реакцией Савицкого. Его лицо даже не дрогнуло – он явно знал и о Коалиции, и Левине. – Так что, думаю, это кровь кого-то из его охраны.

– Как вам удалось застать его врасплох? – прищурившись поинтересовался канцлер.

– Его выманили члены братства «Единение», у которых были с ним дела какое-то время назад, – озвучила я ту версию, к которой пришла во время боя.

– И с ними у вас тоже налажен контакт? – брови Савицкого взлетели вверх.

Я неопределённо пожала плечами и мило улыбнулась. Откровенность за откровенность. Теперь его очередь.

Поняв мой намёк, канцлер растянул губы в улыбке, но сказать ничего не успел – меня позвал Николай. Похоже, он настроился на алтарь и закончил каст заклинания. Я подошла к нему, раз уж именно для этого Коля позвал меня.

Родовая магия вспыхнула в ауре брата, разлилась волной вокруг него и впиталась в землю без какого-либо результата. Николай сжал накопитель, но и это не особо помогло. Надо было взять с собой Мишу, даже если бы ему пришлось выдать свой уровень. Спасти папу было важнее.

Я уже решила быстренько переместиться в поместье за Мишей, как вдруг Коля пошатнулся и протянул мне руку. Я вцепилась в неё и сразу же почувствовала, как брат рывком потянул из меня энергию. Он впитал весь мой резерв буквально за секунды. Источник опустел, а в груди и животе разлилась боль. Но Николай и не думал останавливаться.

Пришлось обращаться к алтарю, причём не к накопителю Войтовых, а к тому, что когда-то принадлежал Мещеряковым. Он откликнулся легко, будто только и ждал, когда его освободят от излишков энергии. И это было странно. До этого магия поддавалась с трудом, причём не только та, что шла от накопителя Мещеряковых, но и моя родовая – Войтовых.

Теперь же она откликается буквально по первому требованию, как и Хаос. Энергии становилось всё больше, и мне пришлось перегонять её в накопитель Войтовых и обратно, чтобы поделиться ей с Николаем.

Все вопросы, тайны и цели отошли на второй план – сейчас нужно было просто держать канал между накопителем и Колей, сжимая зубы от натуги. Мои энергетические каналы начали трещать, будто я вот-вот возьму очередной уровень. А ведь я и впрямь была близка к седьмому, просто в суете последних событий про это забыла.

Кажется, преобразование энергии пошатнуло мой источник. Боль в солнечном сплетении стала невыносимой, а потом внезапно случился прорыв. Сырая магия хлынула из меня огромной волной, в которой сплелись родовые цвета Войтовых и Мещеряковых.