— Мисс Бьянки, меня зовут детектив Дуко. Мне нужно задать вам еще несколько вопросов о произошедшем, но сначала медсестра проводит вас в отдельную комнату, чтобы дать возможность офицеру-женщине сделать фотографии… — начал он.

Беатрис кивает, обращаясь к Дуко:

— Да, я помню с прошлого раза.

Медсестра катит её по коридору, но останавливается, когда Беатрис оборачивается через плечо.

— Габриэль, ты подождёшь?

— Конечно.

— Габриэль, прости, что не поблагодарил тебя. Я так рад, что ты последовал своему инстинкту. Ты снова спас её, — глаза Тициано наполняются слезами, и он обнимает меня, чего я совсем не ожидал.

Он отстраняется, вытирая лицо.

— Я всё ещё не понимаю, что происходит между тобой и Беа, но после сегодняшней ночи ты полностью имеешь мою поддержку. — Он кладёт руки мне на плечи. — Пожалуйста, заботься о ней так, как она того заслуживает, сынок.

Я стараюсь не выдать свою реакцию на его использование слова «сынок» и просто киваю в ответ.

— Тициано, любимый, детектив хочет задать тебе вопросы, — говорит ему Тереза. Он оборачивается ко мне, кивает и направляется к ней; она мягко касается его руки, когда он проходит мимо.

— Габриэль, спасибо тебе. А ты… — она поворачивается к Домани.

— Домани.

Она берет наши лица в ладони.

— Спасибо вам обоим, — с улыбкой говорит она, пока слезы текут по ее щекам. — Пусть Бог хранит вас обоих.

Она притягивает нас ближе и целует в щеки, а затем разворачивается и уходит.

— Сейчас, наверное, не лучшее время сказать ей, что я не верю в Бога, да? — говорит Домани, и я тихо смеюсь, глядя на него.

— Ты точно уверен, что хочешь пойти на это, Габ? — добавляет он, смотря на меня с серьезным выражением.

— Я уже не знаю. — Мой голос звучит тихо, почти шепотом.

Мой телефон зазвонил. Это моя тётя.

Я прислоняюсь головой к стене.

— Мне нужно поговорить с Розеттой. Можешь отвезти Беатрис обратно в пентхаус вместо меня? — спрашиваю я, глядя на Домани.

— Без проблем.

Я благодарю его и направляюсь к выходу из больницы, сжимая челюсти. Я понимаю, что разговор с моей тётей вызовет волну последствий для всего и всех вокруг.

Но сейчас Беатрис для меня важнее, чем продвижение плана.

По крайней мере, пока.

???

Несколько мужчин коротко кивают мне в знак приветствия, когда двери лифта раздвигаются, и я делаю шаг вперёд. Домани, занятый за кухонным островом, поднимает глаза, замечая меня.

— Как всё прошло? — спрашивает он.

— Она недовольна, но я успокоил её альтернативным планом насчёт того, как поступить с Тициано, — отвечаю я, бросив быстрый взгляд на дверь спальни, прежде чем продолжить.

— Мы ударим по его репутации. Когда я с ним закончу, он больше не сможет заниматься юриспруденцией. А когда его семья узнает правду, он потеряет и их, — говорю я холодно, в голосе не осталось ни капли сомнения.

Я направляюсь в гостевую ванную, и Домани следует за мной. Подойдя к зеркалу, я смотрю на запёкшуюся кровь на своём лице, затем начинаю расстёгивать рубашку и смываю часть крови с кожи.

Когда я заканчиваю, Домани протягивает мне стакан. Я делаю долгий глоток, наслаждаясь прохладой напитка.

— Как она? — спрашиваю, глядя на него.

— Доктор приехала с нами, чтобы помочь ей устроиться, но по дороге сюда сказала, что Беатрис в шоке. Она велела следить, чтобы она отдыхала и пила достаточно жидкости. Через пару дней хочет снова осмотреть её, — отвечает Домани спокойно, но с лёгкой ноткой беспокойства в голосе.

— Она спит? — спрашиваю я, слегка нахмурившись.

— Может быть, сейчас уже спит, но двадцать минут назад, когда я проверял, она всё ещё была в душе… и я слышал, как она плакала, — Домани залпом допивает остатки своего напитка.

У меня возникают трудности с концентрацией, когда в голове всплывают звуки её криков и отчаяния. Я резко трясу головой, пытаясь избавиться от этих мыслей.

Домани хлопает меня по плечу.

— Увидимся завтра, — говорит он, направляясь к выходу. По пути он отдаёт распоряжения мужчинам, организуя круглосуточное дежурство.

Я направляюсь в спальню, чтобы проверить Беатрис, и удивляюсь, что её до сих пор нет в постели. Перевожу взгляд на ванную комнату и замечаю, что свет всё ещё включён, а из-за двери доносится шум воды — душ всё ещё работает.

Я стучу тихо, но ответа не слышу. Снова стучу, но на этот раз осторожно толкаю дверь, стараясь не напугать её. Сердце сжимается при виде того, что передо мной открывается. Беатрис сидит под струёй душа, обхватив колени руками. Она всё ещё в одежде и дрожит.

Я снимаю обувь и носки, захожу внутрь и резко втягиваю воздух, когда понимаю, что вода ледяная. Поворачиваю регулятор душа, чтобы сделать воду теплее, и сажусь рядом с ней. Обнимаю её, чувствуя, насколько она холодная. Беатрис прижимается ко мне, словно черпая тепло.