— Подожди, подожди, подожди, сейчас прозвучит моя любимая фраза! — Клара танцевала вокруг Беатрис, напевая: «Я настоящий продюсер, а ты просто пианист».

Беатрис танцевала, и я с удивлением обнаружил, что её платье с высоким разрезом на ноге и глубоким декольте, доходившим почти до пупка, было в пределах дозволенного и не оголяло ничего лишнего. Они продолжали танцевать, прижавшись друг к другу, и девушка начала петь: «Мы здесь не для того, чтобы кого-то обижать. Поэтому давай, покажи, покажи! Я хочу посмотреть, как ты двигаешь телом. Давай, покажи, покажи!»

— О, боже, таких песен больше не пишут, — сказала Клара, и они попытались сделать «дай пять», но потерпели полное фиаско, потеряв равновесие. Они ловят друг друга и начинают громко смеяться.

Тереза окликнула свою дочь, и девушки выпрямились. Наконец-то она обратила внимание на остальных присутствующих в зале.

— Черт, откуда они взялись? — спросила Клара, приподняв уголок рта.

Я бросил быстрый взгляд на свою семью. Тетя Розетта наблюдала за девушками, но эта «выходка», похоже, не произвела на неё впечатления. Домани, Лука и Серафина прикрыли рты руками, пытаясь скрыть своё веселье от происходящего.

Я сжал челюсти, встал и направился к девушкам.

— Ты, блядь, серьезно? — Я сердито посмотрел на Беатрис и почувствовал запах алкоголя, исходящий от них, когда подошёл ближе. Девушка взяла свою подругу за руку и прошла мимо меня, спотыкаясь на своих смехотворно высоких каблуках.

Я догнал Беатрис и попытался схватить её за другую руку, чтобы оттащить назад, но она оттолкнула мою руку своим клатчем. Её сестры, похоже, проводили лучшее время в своей жизни, с удовольствием наблюдая за происходящим.

— Извини, мы опоздали. Заблудились, — Беатрис икала.

— Да, мы никак не могли сообразить, как выйти из лифта у неё дома, — добавила Клара.

— Ты выглядишь как шлюха, Беатрис! — заявил Орсино, заставляя несколько человек в зале ахнуть.

Но Беатрис была невозмутима.

— Ну, я решила одеться соответственно, понимаешь? Этому мужчине нравятся именно такие женщины, — она с улыбкой шлепнула меня по щеке. — Думаю, Анджела одобрила бы это, не так ли? Подожди, она тоже здесь? Мы должны создать клуб «Шлюхи Габриэля» или «Шлюхи и мы», — она оглядела комнату. — Андж, ты где, девочка?

Она пожала плечами, а затем снова обратила внимание на Орсино.

— Ты не должен удивляться, Nonno. Ты называл меня шлюхой с тех пор, как я была в возрасте Майи, и вот я здесь. — Она резко разворачивается, и я хватаю её за талию, когда она спотыкается, но она отталкивает мои руки. — Как говорил мой друг Малыш Ларой: «Шлюху в жену не превратишь!»

Серафина разражается смехом, а Зара хлопает себя по затылку. Я откашливаюсь и коротко представляю их друг другу. Беатрис и Клара что-то бормочут друг другу, как две пьяные идиотки.

— Очень приятно… Приятно познакомиться с вами… Или, подождите, с кем из нас приятно познакомиться — с ней или со мной? — Клара хихикает, едва сдерживая смех.

— А это Домани, мой двоюродный брат и моя правая рука, — сообщаю я этому весёлому дуэту.

Клара фыркает:

— Правая рука, да? Наверное, Пиноккио не даёт вам скучать.

Беатрис делает большой глоток воды, обливает меня и заливается смехом:

— Упс! — Она начинает вытирать мой пиджак. — Не волнуйся, пятен не останется.

Удивлённая улыбка на лице Домани привлекает моё внимание, и я замечаю, как сосредоточена на нём Беатрис. Она наклоняет голову набок и улыбается ему:

— Вы уверены, что не Габриэль?

— Абсолютно уверен, синьорина, — отвечает Домани с улыбкой.

— Жаль, мне бы не пришлось притворяться, как тебе, — девушка слегка наклоняется вперёд и шепчет: — Ты можешь притвориться Габриэлем, и я никому не скажу.

Она подмигивает ему. Домани смотрит на меня, явно получая удовольствие от нашей беседы. Я беру Беатрис за локоть, пытаясь вернуть её на место, но она вырывает руку. Тереза усаживает Майю рядом с собой, освобождая место для старшей дочери рядом со мной.

— Итак, Беатрис, чем ты занимаешься, дорогая? — спрашивает тётя Розетта, потягивая вино и внимательно изучая девушку.

Я подталкиваю Беатрис локтем, когда она не отвечает.

— Хмм? Я? Прости, Клара, мне показалось, она так и сказала. Ничего особенного. Я бездарность. Ни на что не годная. Неблагодарная дегенератка. Пустое место. Так ведь, Nonno? — Она подмигивает и щелкает пальцами, указывая на Орсино.

Он сверлит ее взглядом. На его лице явно читается унижение, и её сестры больше не смеются. Тереза и Тициано также не могут заставить себя посмотреть на кого-то.