Я пожимаю плечами, оглядываясь вокруг.

— Не знаю, как насчет этого, но ты сам понизил свой статус с жениха до парня. Для меня это прогресс.

Он одаривает меня холодной улыбкой в ответ.

— Прости, что разочаровываю тебя, но всё остаётся на своих местах, чтобы всё шло по плану.

— О, здорово, — отвечаю я, вторгаясь в его личное пространство и устремляя на него решительный взгляд. — Но, как я уже говорила своим родителям, я не притворяюсь счастливой, хотя тебя терпеть не могу.

— Ты будешь, потому что благополучие твоей семьи зависит от твоих актёрских способностей, от того, как ты будешь изображать любовь ко мне.

— Я не идиотка, Грабби. Если кто-то действительно хочет навредить мне, моему отцу или моей семье, это случится. Это чертова мафия. Всё это — (я указываю между ним и собой) — не имеет отношения к тем мужчинам, которые охотятся за моей семьей. Я не знаю, что ты задумал, но я выясню.

Он смотрит на меня долго, размышляя над словами.

— Ты слишком много смотришь телевизор. Это партнёрство, ничего больше и ничего меньше. Наш совместный образ окажет влияние, веришь ты в это или нет.

Мы продолжаем сверлить друг друга взглядами, никто из нас не желает отступать.

— Откуда ты знаешь, что это сработает?

На его лице расплывается самодовольная улыбка.

— Потому что я контролирую почти все аспекты своей жизни. Я всегда добиваюсь того, что хочу.

— Это невозможно.

— Не для меня. Конечно, случаются непредвиденные обстоятельства, но я хорошо справляюсь с такими ситуациями, не теряя времени и даже компенсируя это другими способами.

— Хм. Интересно.

До меня доходит, что он рассказывает мне о себе, хочет он того или нет.

— Никому не нравятся любители все контролировать, Габриэль.

Он делает глубокий вдох и потирает щетину.

— Послушай, я не хочу продолжать спор, особенно если нам нужно убедить всех, что мы вместе. Чем скорее люди начнут говорить о нас — появятся фотографии, пойдут сплетни, — тем быстрее мы сможем закончить это и двигаться дальше. Мы расстаемся и больше никогда не увидимся.

Он протягивает руку и улыбается.

— С чистого листа. Привет, я Габриэль.

Я смотрю на его руку, прежде чем снова поднять на него глаза. Что-то всё ещё не сходится во всём этом, и в его глазах прячется что-то скрытое, но что?

Однако мысль о том, что мы можем начать и закончить всё это так же быстро, кажется более привлекательной, чем необходимость иметь дело с ним, не зная, сколько это продлится, и беспокоясь о том, что он скрывает.

— Беа. — Я пожимаю ему руку, но отпускаю её до того, как тепло от его ладони успеет распространиться. — Итак, чем ты занимаешься?

Я начинаю идти, оглядываясь по сторонам, пока он шагает рядом со мной. Я направляюсь к лотку с хот-догами. Я ужасно голодна.

— Я занимаюсь финансами для отелей моей семьи. — Его взгляд следит за моей рукой, когда я достаю кошелек, затем перемещается к лотку с хот-догами, а потом возвращается ко мне.

— Что? Я голодна. — Я делаю заказ и спрашиваю его, не хочет ли он чего-нибудь, но он только отворачивает голову с отвращением.

Я издаю стон с набитым ртом.

— Ммм, как вкусно!

Габриэль даже не пытается скрыть отвращения на своем лице.

— Поверю на слово.

— За последние пятнадцать минут я узнал о тебе больше, чем за месяц, прошедший с момента нашей первой встречи, — усмехнулась я.

— Например, что?

— Ну, я уже знала, что ты высокомерный, самодовольный и осуждающий. Так что не должна удивляться, что ты еще и человек, стремящийся контролировать всё, сноб в вопросах еды и явно что-то скрываешь.

— У парня не было перчаток, Беатрис. Ты знаешь, сколько микробов ты сейчас съедаешь?

Я откусываю еще один огромный кусок.

— А ты гермафоб, — улыбаюсь я, продолжая жевать.

Он бросает на меня раздраженный взгляд.

— И я ничего не скрываю. Что видишь, то и получаешь.

— Откуси кусочек, и я поверю тебе, — говорю я, поднося хот-дог к его лицу, но он отодвигает мою руку.

— Я бы лучше съел стекло. Я не кладу в рот ничего, кроме того, что нужно для энергии.

— Я разражаюсь смехом, а он, прищурившись, смотрит на меня.

— Прости, но ты действительно только что это сказал? — спрашиваю я, стараясь не подавиться едой. — Парень, который курит и пьет?