— Забирай её себе.

— Эй, если ты предлагаешь, я не буду возражать, и я думаю, что она тоже. Ты слышал, что она мне сказала? — Домани подмигивает мне. Я хватаю стеклянный пресс для бумаги со стола и бросаю в него, но он увертывается, и пресс врезается в стену позади него. В стене образуется зияющая дыра.

— Чёрт, я же шутил, кузен.

Лука усмехается, а потом начинает смеяться всё громче.

— С чего ты, черт возьми, смеешься?

Лука откидывается на спинку дивана, вздыхая, но все еще хихикает.

— Ирония всей ситуации. Ты решил унизить их семью, а она сама без особых усилий обыгрывает тебя в твоей же игре. Выражение лиц моих родителей, не говоря уж о тете Розетте, было бесценным, когда она вошла со своей подругой.

В дверь постучали.

— Входите.

Тётя Розетта появляется на пороге кабинета.

— Господа, мне нужно поговорить с Габриэлем.

Лука и Домани кивнули мне и вышли, закрыв дверь за собой. Тётя Розетта села на диван, скрестив ноги, и устремила на меня пристальный взгляд.

— Ну, это было… увлекательно.

— Да.

— Ты потерял контроль над ситуацией. Эта девчонка — сущий кошмар. Совершенно непредсказуема, а это делает её опасной для всего плана, Габриэль. Если то, что она сказала о тебе, правда, то она тебя ненавидит. Нам стоит подумать о том, чтобы подключить Домани к делу сейчас, вместо того, чтобы ждать. Она ясно дала понять, что ей он нравится.

Я сжимаю зубы, затем качаю головой.

— Она была чертовски пьяна. А я всегда довожу начатое до конца.

— Алкоголь освобождает от запретов, и она не скрывает, что не хочет иметь с тобой ничего общего. Если это поможет быстрее достичь цели, то нам следует использовать Домани.

— НЕТ! — Я резко ударяю кулаком по столу.

— Не веди себя как ребёнок, Габриэль. Ты все испортил.

— Нет, я всё ещё могу всё исправить.

Она встаёт, отряхивает невидимую пыль с платья и направляется к моему столу.

— У тебя есть шесть недель, чтобы изменить моё и мнение Беатрис. В противном случае ты уходишь, и на твое место придёт Домани.

— Даже если бы ты использовала Домани, она бы не запала на него, несмотря на влечение или нет.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что, — я откидываюсь на спинку стула, — если Беатрис действительно ненавидит меня так сильно, как ты думаешь, она не захочет иметь дело ни со мной, ни с кем, кто со мной связан.

Она на мгновение задумывается над моими словами.

— Посмотрим, так ли это, — говорит она. Затем хлопает в ладоши. — Что ж, теперь мне нужно извиниться перед семьей Барроне за то, что им пришлось вытерпеть во время этого циркового представления, — она быстрыми шагами направляется к двери, но затем останавливается.

Вот отредактированный и оформленный вариант:

— Забавно, что семья Борелли уже саморазрушается из-за этого женоненавистника Орсино во главе. Мне почти жаль девочку. Она напоминает мне меня в молодости. Постоянная пытаешься доказать свою ценность тем, кого любишь, и никогда не чувствуешь себя достаточно хорошей, — она вздыхает и проводит рукой по волосам. — Но что должно быть сделано, то должно быть сделано. Плевать на последствия ради блага семьи, Capiche?

Я киваю, хотя в животе нарастает неприятное напряжение, но стараюсь отогнать это чувство.

— Держи меня в курсе своих успехов или их отсутствия, — говорит она, прежде чем оставить меня одного в офисе.

Я наклоняю голову над столом, крепко обхватив её.

Как, чёрт возьми, мне заставить её полюбить меня, не говоря уже о том, чтобы она влюбилась в меня за шесть недель?

Я издаю стон, с силой растирая лицо руками.

Моё сердце знало любовь только к одной женщине — моей матери, но её отняли у меня слишком рано. С тех пор я не знаю, каково это — любить кого-то, кроме моей тёти. И, честно говоря, я даже не уверен, разделяем ли мы с ней любовь или просто общность в конечной цели — отомстить нашему врагу.

Наверное, это можно назвать любовью, но в искаженном виде. Однако это не та любовь, о которой я мечтаю с тех пор, как потерял маму. Мамина любовь была постоянной — безусловной. Но я дошёл до этого момента без любви, доказав, что она не является чем-то необходимым для меня.

Слова Беатрис с ужина вновь вертятся у меня в голове. Она постоянно подвергается унижению со стороны своего деда. Она не кажется человеком, который жаждет любви или внимания, возможно, ей нужно больше понимания от него. Но он не выносит её присутствия, и не ясно, по какой причине.