— Стой! Держите его! Держите.

Я посмотрела по сторонам: на нас от кассы бежал мальчик с набитыми чем-то карманами, видимо пакетов было так много, что они высыпались из его одежды по пути следования.

Муж, недолго думая, шагнул в сторону и оказался на дороге мальчика:

— Стоять! — Кир грозно сдвинул брови.

Паренёк резко остановился прямо перед его распахнутыми объятиями. Да и куда побежишь, если муж перегородил весь узкий проём.

Я изумилась, узнав в мальчике моего воспитанника, игравшего в сказке роль Василька — полевого голубоглазого цветочка. Слов у парня было немного, но он так выразительно произносил их:

В поле ярко-голубом рос цветок чудесный —

Василёк, как огонёк, цвет его небесный.

Я и дала ему эту роль из-за того, что у парня были огромные голубые глаза: настоящий василёк. О мальчике мне ничего не было известно, кроме того, что он детдомовский и что ему семь лет, зовут Стёпой Петровым.

— Лера… Валерия Алексанна, я всё объясню, — у мальчика задрожали губы, и он всхлипнул.

Меня в Центре творчества малыши так и звали: Лера Алексанна, а не Валерия Александровна, ибо некоторым было сложно произносить полное имя, хотя оно отлично подходило для разработки речевого аппарата, наподобие скороговорки.

К нам уже подходила женщина в униформе:

— Вот спасибо, а то этот паршивец набрал всяких вкусняшек и попытался пронести их через турникет возле кассы, ни за что не заплатив. — Вынимай всё из карманов, — проговорила она, запыхавшись.

Стёпа, роняя слёзы, начал вынимать из внутреннего кармана куртки чипсы, чупа — чупсы, маленькие шоколадки и конфеты.

— Сейчас вызовем полицию, и тебя посадят, — строго проговорила продавец. Мальчик повернулся к нам и умоляюще посмотрел на меня, продолжая всхлипывать.

— Не надо полицию, сами разберёмся. Обещаю, накажем очень серьёзно, — твёрдо сказала я и с мольбой взглянула на женщину.

— Так вы его родители? — Я кивнула. Продавец укоризненно покачала головой и посмотрела на молчавшего мужа. — Мальчик так на вас похож, а вы… Что же так плохо воспитываете сына?

Я присмотрелась к ребёнку: действительно, есть какое-то сходство — оба голубоглазые блондины.

— Простите. Больше такого не повторится, — ответила я за Кира и развернула Стёпу к женщине: — Немедленно попроси прощения.

— Я так боль-ше-ее не бу-уду, простите, тё-ётенька.

— Ну ладно, чего уж теперь, больше такого не делай. — Продавец перевела взгляд на Кира. Чувствовалось, что ей неловко и самой жаль мальчика. Она хлопнула себя по бедру и, продолжая смотреть на мужа, продолжила: — А-а-а! Наверное, вы за здоровый образ жизни, не позволяете есть парню вредную пищу, вот он и… того, сорвался. Соблазн как-никак.

Киру нужно было что-то отвечать, и он повторил её слова:

— Да, соблазн. Но ничего, с соблазнами будем бороться. — И строго посмотрел на Стёпу. — Так?

— Так, — отвёл глаза мальчик.

Из магазина мы выходили втроём.

Я наблюдала за ребёнком, было интересно, как он поведёт себя дальше. Стёпа продолжал всхлипывать, даже не решался заговорить. Столько в его глазах было безнадёжности, что мне стало не по себе!

Мы, ни слова не говоря, подошли к автомобилю, загрузили в багажник всякую всячину из магазина — сначала не планировали ехать в центральный супермаркет, а просто сходить в небольшой, тот, что поблизости, но Кир настоял, потому пришлось ехать на машине в дальние дали.

Стёпа встал возле бампера, разглядывая автомобиль, кажется, только несколько раз обойдя машину, он немного отвлекся от печальной ситуации, и слёзы постепенно высохли на его щеках.

— Красивый, большой, — кивнул он на автомобиль. — У мамы был такой же.

— Расскажи, как ты оказался в детдоме? — попросила я. Ни до, ни после занятий разговаривать на личные темы было непринято, да и некогда: уходила одна группа, следом заходила другая — такой вот конвейер.

— Мама она…

— Давайте сядем в машину и спокойно обо всём поговорим, — вклинился в наш разговор муж.

Мы со Стёпой сели на заднее сидение, я положила его маленькую ладонь в свою руку.

— Рассказывай теперь, не волнуйся.

— Мама умерла ещё летом, она попала в аварию, и меня после больницы забрали в детдом, — с горечью сказал мальчик, и я заметила, как глаза его снова налились слезами.

Я знала, что перед отправкой в приют, дети некоторое время находятся в больнице и только после прохождения полного медицинского осмотра покидают её.

— У тебя нет родственников?

— Была бабушка, но она тоже умерла ещё до маминой аварии. А больше у меня никого нет, только мамины подруги, но они ко мне уже давно не приходили.