Конечно, на душепервое время было гадко, я металась и мучилась, не понимая, правильно ли поступила, оставив Макса в тяжёлую минуту, даже были дни, когда преследовало чувство вины, ибо считала себя чуть ли предательницей. Но как только в памяти всплывала недавняя история с Милкиной беременностью, всё как рукой снимало: пусть успокаивает будущая мать его ребёнка.

А потом мне стало не до воспоминаний, ибо захватила новая жизнь в большом городе, учёба в вузе, которая продолжалась с утра до позднего вечера: мы что-то придумывали, экспериментировали. Кроме того, нужно было самостоятельно решать какие-то свои нескончаемые проблемы.

Долго я жила с ощущением, что выйду однажды из университета, а там возле колонн стоит ожидающий меня Макс (обещал ведь), но этого, к счастью, не произошло. Немногим позже я узнала от общих друзей, что Голубев, похоронив мать, сказал:

— Смерть матери — наказание свыше за мою бестолковую жизнь. А Лерка… что Лерка? Пусть наслаждается жизнью, предательница. И я буду жить, да так, что мне все будут завидовать. И она тоже.

* * *

Я подвезла Макса к автосервису, где он оставил машину.

— Ты спрашиваешь, почему у нас не сложилась совместная жизнь? Я отвечу. Потому что мы мало любили друг друга. Даже не так: ты мало любил, ибо всё началось с твоих импульсивных и бесчестных поступков, — не удержалась от упрёка.

— Разве только я виноват?

— Только ты.

Макс, не сказав ни слова, вышел из машины.

* * *

Вечером, после работы, накупив фруктов, я заехала к тётушке Галине Васильевне, ибо после возвращения её из больницы, мы ещё не встречались.

Краснокутская в это время провожала медработника. Я помогла убрать в угол капельницу и проводила тётушку до дивана.

— Лечусь дома, приходит медсестричка, прокапывает. Доктора тоже замечательные, звонят ежедневно и спрашивают, какое давление. Вот курс витаминов назначили: капают для укрепления сосудов, — поделилась тётушка. — Ты не будешь против, если я немного полежу?

— Нет, конечно.

Я огляделась: ничего в квартире Галины Васильевны после смерти мужа не поменялось: всё те же обои, та же старинная мебель, антикварные вещицы. Только в одной из спален свисают обои, которые как объяснила тётушка, она хотела снять, чтобы подготовить стены к оклейке новыми обоями.

Стало совестно: хороши родственники, неужели мы с Алиской и Киром не могли помочь пожилой женщине сделать ремонт, из-за которого случился приступ?

— Галина Васильевна, — я села рядом с ней на край дивана, — пожалуйста, больше никаких мыслей о ремонте. Мы сами всё сделаем не сейчас, но весной обязательно. В крайнем случае, наймём бригаду.

Краснокутская улыбнулась и погладила мою руку:

— Лерочка, спасибо, моя дорогая, но мне же надо чем-то заниматься, устала я от безделья. Всё мысли о Василии Геннадьевиче, никак не могу его забыть, потому ищу всякую домашнюю работу, чтобы не изводить себя воспоминаниями.

— Не призываю бездельничать. Вот, — я полезла в пакет, достав небольшую красивую коробку. — Это ваше новое интересное занятие.

— Рисование по номерам? — с удивлением в голосе спросила Галина Васильевна.

Я знала, что чета Краснокутских увлекалась коллекционированием картин современных художников. Подозреваю, что они ничего в живописи не понимали, просто в городской галерее покупали то, что нравилось: картины с изображением горных пейзажей и предгорий, рек и озёр. Говорили, что это напоминало о службе.

Тётушка засомневалась:

— А у меня получится? Это, наверное, очень сложно — рисовать?

— Ничего невероятно сложного нет. Смотрите.

Я рассказала о том, как работать с полотном, как растворять краски, наносить их. Репродукцию картины для творчества подобрала идеальную: золотая осень в парке, лавочки, прогуливающиеся влюблённые. Красота и спокойствие!

— А чья это репродукция?

— Современной художницы Петровой, кажется.

— Не твоей родственницы?

— Нет, — засмеялась я. — Хорошо бы иметь такую родственницу, но не повезло.

Помню, после переезда в Наукоград Галина Васильевна задала тот же вопрос:

— У тебя здесь нет родственников Петровых?

Я тогда тоже ответила, нет. Для того сюда и ехала, чтобы не было поблизости родных, контролирующих каждый шаг.

А вот у Краснокутских, как сказала тётушка, с такой фамилией когда-то в Наукограде жила родственница.

Где она сейчас, Галина Васильевна не знала, ибо когда-то очень давно та женщина рассорилась с Краснокутскими из-за того, что брат тётушки — её муж — ушёл к другой, а Галина Васильевна не осудила его поступок и начала общение с новой родственницей.