За окном непрерывно громыхало от взрывов фейерверков, небо ежеминутно разрывалось ослепительным калейдоскопом огней, и пёс каждый бах встречал громким лаем.

Пока собирались, позвонили наши с Киром родители, а потом сразу — Галина Васильевна. Алиска встречала Новый год в компании шефа, с которым наклёвывались не просто дружеские отношения, потому в силу занятости прислала только сообщение.

Среди многочисленных поздравлений в мессенджерах я не заметила сообщение от Макса. Или не хотела его замечать.

Второго января, хоть через не хочу, но нужно было идти на работу, однако чем ближе подкрадывалось утро, тем комфортнее казалась подушка — вставать из тёплой постельки, где так нежно обнимал, прижимаясь всем телом муж, не хотелось совершенно.

Приготовив наспех завтрак, я со Стёпой поехала в Центр творчества, а Оля с Киром остались на хозяйстве.

В пьесе «Три толстяка», которую я ставила со старшей группой студии, Стёпа должен был играть роль Тутти, брата Суок.

Такая перестановка произошла спонтанно, ибо парень, ранее репетировавший эту роль, не на шутку расхворался, а второй состав я не готовила, надеясь, как всегда, на авось, потому пришлось немедленно вводить в спектакль Стёпу, хорошо, память у него была прекрасная, а роль — небольшая.

Времени хватило едва-едва, чтобы прорепетировать пьесу, ибо во второй половине дня мы показывали её зрителям. Как и со 'Снежной королевой, всё прошло гладко и довольно успешно, потому появилась робкая надежда на призовое место в предстоящем на днях важном конкурсе. Это бы мне отчасти добавило очков при устройстве в театр, да и пополнило бы портфолио.

Через день мы выезжали на конкурс в столицу соседнего региона немаленькой группой из восемнадцати подростков и двоих сопровождающих: меня и методистки, ибо одной справиться с такой оравой было сложно, да и театральный реквизит везли с собой — о нём тоже нельзя забывать.

Кир и Оля проводили нас со Стёпой до вокзала. Тепло попрощавшись с малышкой, мы со спокойной душой сели в поезд, а муж поехал с пригорюнившейся Олей в приют, ибо её гостевое время окончилось.

Однако не успели мы добраться до пункта назначения, как позвонил Кир. Меня сразу насторожил звонок, ибо просто так беспокоить муж бы не стал — это не в его правилах, значит, случилось что-то ужасное.

Глядя на экран, где высвечивалось одно слово «Кир», я успела подумать разное: возникли проблемы с Олей или со здоровьем родителей, а, может, какие-то неприятности на службе?

«Но зачем волноваться раньше времени, сейчас всё узнаю», — одёрнула себя и, сдерживая эмоции, спокойно спросила:

— Что случилось, Кир?

— Тётя Галя… она в больнице, — растерянно проговорил муж.

— Что случилось? — снова повторила я. — Опять гипертонический криз?

— Напротив, давление упало до критического, и ещё тётушку ограбили. — Кир вздохнул: — Вынесли всё: ордена Василия Геннадьевича, деньги, картины, антиквариат. Даже по ошибке — картину по номерам, написанную акрилом, которую ты ей купила, — нерадостно усмехнулся муж, — правда, быстро поняли, что она ненастоящая и выбросили прямо в подъезде.

— Да… дела. Как это случилось?

— Всё просто: позвонили, якобы, из больницы и спросили, какое давление. Галина Васильевна решила, что это я так забочусь о её здоровье, и после курса витаминов снова подключил медиков отслеживать состояние здоровья. Сообщив, что давление чуть выше ста пятидесяти, она стала ожидать специалиста, ибо врач сказала, пришлёт медсестру.

Всё было похоже на правду, я знала от мамы, что старичкам, перенёсшим инфаркт, инсульт или гипертонический криз, иногда звонят из поликлиники и обращаются с таким вопросом.

— Видимо, преступники были в теме, — предположила я, вздохнув.

— Да. Вскоре к Галине Васильевне пришла незнакомая светловолосая девушка и сделала инъекцию, после которой тётушка почти сразу отключилась.

— Хорошо, хоть оставили в живых, могли бы вообще…

— Могли бы, — не дал договорить Кир, — если бы я не позвонил, а потом бы не приехал к ней, не дождавшись ответа. — У мужа были ключи, и он часто по-родственному навещал тётушку. — Пришлось вызвать скорую помощь и отвезти Галину Васильевну в больницу. В общем, не задерживайся на своих конкурсах, нужна твоя помощь. Алиске сейчас тоже позвоню. И береги себя, пожалуйста.

Простившись с Киром, я долго не могла успокоиться: какая тонкокожая и хрупкая человеческая жизнь. Трудно её уберечь и сдержать от разрушений, особенно когда всего-то малая толика зависит от тебя.

Стёпа, присев рядом, подёргал меня за рукав лонгслива:

— Лера Алексанна, что-то случилось?

— Уже всё хорошо, не волнуйся.

— Точно?

— Да.

Стёпа по привычке потрепал чуб, улыбнулся, и мир, кажется, принял более радужные и спокойные очертания. Я обняла малыша и поцеловала вихрастую макушку.