— Он полный профан, — объявила Катя Тартышева торжественно. — Ничего не понимает. Я ему написала такое потрясающее эссе в стиле декаданса…

— В каком-каком стиле?

— В таком. Мои уста кольцу проложат путь, обеты прорастут сквозь лоно…

Маша едва не ткнулась носом в чашку, чтобы скрыть потрясенный смешок. Бедный Дымов!

— В прежние века умели ценить изящный стиль, но Циркуль сказал, что это вульгарно… Вульгарно! Вот пусть теперь получает «сунь-вынь» в качестве наговора для повышения потенции. Наверняка у него проблемы по этой части!

— У кого проблемы? — вместе с Аринкой, триумфально сжимающей в руках драгоценный тубус, появилась красотка Дина Лерина, которая, по слухам, успела оценить большую часть мальчиков-студентов. Маша в это не верила, конечно — чисто из математических соображений. По ее расчетам, выходило бы примерно по пять с половиной парней в сутки, что физически не представлялось возможным.

— У Циркуля, — пояснила Катя Тартышева.

— И ничего удивительного, — охотно согласилась Дина, — если наша ректорша и в койке командует. Раздевайтесь, Сергей Сергеевич, сейчас мы проверим ваши учебные планы… — и она захихикала.

И вот не надоедает им нести всякую чушь.

***

В этот день у Зиночки, их завхоза, кажется, было лирическое настроение. Вывалившись из общаги, Маша чуть не задохнулась от удушающего запаха полевых цветов: небольшой парк, ведущий к учебным корпусам, был усыпан фиолетовыми и белыми фиалками. Вчера здесь царила зима с пушистыми сугробами, а сегодня Маша из-за растрепанных чувств забыла поглядеть в окно. И вот теперь стояла в шубе и теплых сапогах посреди лета.

— Еще не привыкла к причудам нашей Зины? — вдруг услышала она.

Два парня — мрачный и улыбчивый — топтались у нижних ступенек общаги и неуверенно глазели на нее.

Маша мрачно стянула шубу.

— Ты Рябова, да? — спросил тот, что выглядел дружелюбнее.

— Может быть, — насупилась Маша, не ожидая ничего хорошего. Она была не из тех девушек, на которых оборачивались или с которыми знакомились ни с того ни с сего.

— А… Ну, я Власов, а это Плугов, нас Циркуль к тебе прислал. Фотку твою из личного дела показывал.

Власов! Плугов! Чокнутые менталисты, выпустившие погулять чужие мечты!

— Ах вы… — паразиты? благодетели? люди, которые предупредили ее об опасности или опозорили на веки вечные? — Приятно познакомиться, — Маша остановилась на вежливом варианте.

До первой пары оставалось еще около двадцати минут.

— Ей приятно, Плугов, — развеселился дружелюбный и тряхнул длинными волнистыми волосами, которыми явно гордился. Его спутник промолчал. — Циркуль сказал, у тебя могут быть вопросы.

Маша спустилась к ним и спросила нерешительно:

— Мы можем отойти?.. Ну вон хоть на ту скамеечку?

Мимо них, плавно покачивая бедрами, прошла Дина в легком платье. Бросила длинный взгляд сначала на Плугова, потом на Власова, чуть заметно поморщилась при виде Маши с шубой в охапку.

— Давай мы тебя до аудитории лучше проводим, — предложил Власов, — у тебя кто первой парой?

— Иванова.

— Черчение! Вот скука смертная!

Маша обожала черчение, но спорить не собиралась.

— Короче, смотри, — Власов непринужденно предложил ей свой локоть, и она неуверенно за него ухватилась. Еле-еле, совсем невесомо. — Вчера мы работали над одной штукой… для психов, короче.

— Для влюбленных, — хмуро поправил его Плугов.

— А я и говорю… Короче, это Вовка придумал, он у нас мозг.

— Бедный просто, — снова поправил его Плугов.

— Ага. Все время думает, где подработать. Ну и решил начать продавать такие особенные валентинки — подари любимому свою фантазию вместо открытки. Скажи, вещь.

— Вещь, — благовоспитанно подтвердила Маша без особого энтузиазма.

— Ну и… кое-что стряслось.

— Стряслось то, что ты балбес невнимательный.

— Да всего-то пару цифр перепутал в расчетах, я менталист, а не арифметик…

— Арифметика и лингвистика — основы любого волшебства, — не удержалась Маша от занудства.

— Ну да, — не обиделся Власов. — Короче, рвануло у нас.

— И далеко рвануло?

— Рябова, — снисходительно протянул Власов, джентльменски открывая перед ней дверь в учебный корпус, — рвануло только внутри защитного контура универа, ректорские щиты даже мы не пробили бы.

— Вместе с общагами?

— А то, — гордо буркнул Плугов.