В коридорах было еще не слишком многолюдно — до звонка оставалось время. Среди студентов как-то не принято было заранее начинать подпирать стены возле аудиторий, а вот Маша всегда старалась прийти пораньше.

— А можно как-то узнать, кому именно принадлежит конкретное видение?

— Как? — развел руками Власов. — Видения-то — тю-тю. Мелькнули в воздухе и исчезли. Поди их теперь отследи.

— А если я увидела, что кто-то мечтает совершить убийство? — решилась задать главный вопрос Маша.

Менталисты переглянулись и задумались.

— Ну, — неуверенно сказал Власов, — такое даже в полицию не принесешь — нечего нести.

— Но я бы предупредил потенциальную жертву, — добавил Плугов.

— То есть это серьезное намерение? — испугалась Маша. — А не просто приступ немотивированной агрессии?

— Люди странные, — на этот раз заговорил более молчаливый Плугов. — У них в головах странное. С точки зрения нашего мозга нет особой разницы между фантазиями и планами, поэтому вчера ты могла увидеть и то, и другое.

Маша так сильно расстроилась, что споткнулась на ровном месте, плотнее ухватилась за власовский локоть, уставилась себе под ноги, стараясь скрыть эмоции.

— В любом случае, нормальный человек не будет о таком фантазировать, — справедливо высказал общее направление мыслей Власов. — Слышь, Вовк, может нам для полиции тоже какую-нибудь разработку сочинить?

— На мне сначала потренируйтесь, — тонким голосом попросила Маша. — Как вам такое тестовое задание: найти того, кому принадлежит видение с моим убийством?

— Какая нетривиальная задача, — восхитился Плугов. — Антох, я вижу разгуливающего по коридорам голема, который спрашивает всех у каждого: ты хочешь убить Машу Рябову? Может, ты? Или ты?

— И если ответ положительный, у него включается зеленая лампочка на голове, — воодушевился Власов.

Маша представила себе, как скоро такого голема, а заодно и Рябову возненавидит весь универ, и неожиданно для себя рассмеялась.

Решение, если и неэффективное, то как минимум феерическое.

Власов тоже заулыбался, за компанию.

— Только нам нужен механик, — въедливый Плугов уже погрузился в организационные вопросы.

Кажется, он не шутил.

Маша остановилась у класса черчения, неуверенно переводя взгляд с одного на другого:

— Ребят, вы серьезно?

— Ну, понадобится время, конечно, — смутился Власов. — А ты пока держись, что ли. Ну знаешь, не ходи одна по зловещим подворотням и всякое такое.

Из-за угла вылетел Андрюша Греков, притормозил, завидев Машу рядом с двумя пятикурсниками. Оценил ее ладонь на локте Власова. Взъерошил волосы.

— Маш? — позвал он как-то нервно. — Мы можем поговорить?

Она едва сквозь землю не провалилась, столкнувшись с ним нос к носу. Поговорить! То есть никто не будет деликатно делать вид, что не знает о ее позоре, чувствах и прочем неловком?

А может, это тот самый шанс? Гордо и смело признаться в своих чувствах, как и полагается современной девушке? Она же сможет пережить отказ, правда? Людям то и дело в чем-нибудь отказывают, вон Сенька три раза делал предложения трем разным девушкам, прежде чем услышал «да». И ничего, не развалился. Зато теперь у него семья и дети. Отдувается за остальных братьев, которые что-то не спешат связывать себя брачными узами. Хотя Мишка уже одной ногой женат, если подумать, просто никак время на свадьбу не найдет со своими пациентами.

— Маша? — напомнил о себе Греков.

— Ой, Андрюшенька, — пролепетала она так жалко, что даже Плугов посмотрел на нее, как на котенка без лапы, — сейчас же черчение. Вот-вот начнется. Давай на большой перемене, ладно?

— В столовке? — бестактно спросил он.

Маша едва не пошатнулась.

Да она туда никогда!

Ни за что!

— Простите, Греков, — раздался за ее спиной спасительный спокойный голос, — на большой перемене у Марии свидание с Аллой Дмитриевной. И вас, господа менталисты, ректор тоже ожидает.

— Сергей Сергеевич! — взвыл Власов. — Мы же там вчера были!

— Ну, значит, не заплутаете.

Маша повернула голову, чтобы посмотреть на Дымова. Такой невозмутимый. Не знает пока, что сегодня ему предстоит проверять домашку с «сунь-вынем».

— Машку? К ректору? За что? — поразился Андрюша. — Она же как трамвай на рельсах. Учеба — библиотека — общага.

Прозвучало как-то очень не очень. У Маши даже в глазах защипало.

Нет, никаких гордых признаний.

Трамваи в своих чувствах не признаются.