Пока они ждали, когда повозка перед ними свернет на другую улицу, Сорча спешилась, чтобы пойти с ним. Улыбнувшись ему, она вложила свою руку в его, а другой рукой повела Фьору. Это вызвало только больше пристальных взглядов и вопросов, но он был рад, что его пара была рядом с ним.

Главная дорога привела их к отвесной стене, гладкой, покатой поверхности утеса, охраняемой вооруженными рыцарями. Над входом были подняты железные ворота, похожие на клыки, готовые вонзиться в беспомощную добычу. Рыцари кивнули Кьярану, пропуская их отряд, хотя Орек спиной чувствовал их оценивающие взгляды.

Внутри обширный, вымощенный булыжником двор был окружен тополями, затенявшими цветочные клумбы и мраморные статуи. В центре находился трехъярусный фонтан, капли которого падали в приятной гармонии. В стенах замка было тише, вокруг ходило меньше людей, и Орек испытал облегчение от меньшего количества звуков и запахов.

Горстка молодых людей бросилась вперед, чтобы забрать лошадей, приветствуя Кьярана поклонами и благоговением. Отец Сорчи торопливо повел их группу через двор, не давая конюхам времени слишком долго глазеть на Орека.

Они вшестером — Кьяран, его сенешаль, Сорча, ее братья и Орек — поднялись по пологим ступенькам к паре блестящих деревянных дверей, обитых кованым железом с резными узорами. Коннор и Найл отодвинули обе двери в сторону, пропуская их внутрь.

Воздух внутри замка был заметно прохладнее, и они прошли по короткому полутемному коридору, прежде чем оказались в большом зале. Орек не мог не поднять глаз, пораженный его размерами. Гладкие каменные полы образовывали узоры по всей просторной комнате, почти блестящие в мягком свете установленных фонарей и утреннем свете, струящемся через высокие шпиль-окна. Огромные деревянные арки обрамляли крышу, словно ребра, со стропил свисали знамена всех цветов радуги. В центре над ними возвышалась латунная люстра, над восковыми сталактитами весело горели свечи.

— Сорча Брэдей, лучше бы это была ты!

Орек остановился рядом с Сорчей, наблюдая, как молодая женщина спешит с другой стороны зала. Она была высокой для человеческой женщины, хотя все еще не такой высокой, как его пара, и вся в золотом. Ее волосы ниспадали тяжелым занавесом золотистых волн, а кожа отливала теплым цветом от солнца. Россыпь веснушек украшала ее щеки, когда они расплылись в широкой улыбке, а львиные глаза блестели. Когда она бежала к Сорче, светло-голубые юбки развевались вокруг ее длинных ног.

Сорча шагнула ей навстречу, широко раскинув руки.

— Эйслинн!

Женщины заключили друг друга в объятия, раскачиваясь взад-вперед и хихикая, как юнлинги. Они смеялись и болтали, отрываясь только для того, чтобы посмотреть друг другу в глаза и забросать друг друга вопросами со слезами на глазах.

Орек остановился, поняв, что это Эйслинн Дарроу, дочь и старший ребенок лорда Дарроу. Он не совсем был уверен, как должна выглядеть человеческая леди и аристократка, но Эйслинн выглядела не величественнее Сорчи и женщин Брэдей. Ее волосы были чистыми и блестящими, но без украшений, платье простым — ему показалось, что он даже увидел полосу грязи у нее на боку.

Он не знал почему, но Эйслинн сразу понравилась ему.

В свою очередь, когда Эйслинн, наконец, закончила восхищаться Сорчей, она окинула Орека пристальным взглядом, изогнув брови так, как, как он узнал, было свойственно исключительно человеческим женщинам. Самодовольная улыбка тронула ее губы, и она отошла от Сорчи, чтобы протянуть руку Ореку.

— В записке твоего отца почти ничего не говорилось, но… — она улыбнулась шире, когда Орек взял ее за руку и нежно пожал. — Я так понимаю, это твой красивый спаситель?

— Да. Это Орек из клана Каменной Кожи.

— Рад познакомиться с друзьями Сорчи, — поприветствовал он ее.

Взгляд Эйслинн остановился на Сорче, и его пара покраснела.

— Не знаю, Сорча, то, что ты была похищена, а затем спасена красивым мужчиной, звучит не так уж плохо.

Сорча издала испуганный смешок, прежде чем зажать рот рукой.

Эйслинн похлопала его по руке, ее улыбка была открытой и теплой, когда она сказала:

— Спасибо тебе за спасение моей подруги. Она слишком дорога всем нам, чтобы ее можно было забрать.

— Это всегда будет для меня честью.

Это заявление, казалось, понравилось Эйслинн, которая улыбнулась еще шире и повернулась, чтобы взять Сорчу под руку.

— Хорошая работа, — прошептала она, заработав игривый шлепок по руке.

Эйслинн похлопала Сорчу по руке в ответ, ведя их неспешным шагом дальше вглубь зала.

— Если мы сможем выудить его из бутылки, на дне которой он находится, мой брат почувствует облегчение, увидев тебя, — беззаботно сказала Эйслинн. — Он очень беспокоился о тебе, когда ты исчезла. Я никогда не видела его таким взволнованным. Надеюсь, это означает, что у него больше нет обид, на то что ты… — Эйслинн деликатно кашлянула, — отклонила его предложение.