Дверь поддалась, впуская женщин внутрь; тишина и застарелый запах некогда разогреваемой еды, пропитавший стены, встретил их в холле. Мелоди неловко переминалась с ноги на ногу, разглядывая пластиковые стулья, фото здешних констеблей над ними, а Элисон брезгливо сморщив нос, прошла дальше, цокая каблуками, в поисках живых душ. За поворотом находился большой кабинет с десятью столами и стульями, поделенными на секторы, однако все они были пусты, как и место за стеклянной офисной перегородкой. Мелоди прошла следом за мамой, засунув руки в карманы кожаной куртки. По загривку пробежали мурашки от ощущения, будто вся деревня вымерла, и остались только они вдвоем против целого мира.

– Что вы здесь делаете??

Раздался за спиной чей-то возмущенный голос. Женщины вздрогнули и развернулись, глядя на незнакомого мужчину в штатском. Его карие глаза сощурились, изучая из-под темных бровей незваных гостей, но прежде чем Элисон или Мелоди успели открыть рот, сменил гнев на милость, расплывшись в теплой улыбке, будто они были приятелями, которые не виделись долгое время.

– Простите мне мое невежество, совершенно вылетело из головы, что вы сегодня приезжаете. У нас тут полный обвал, как вы понимаете, все отделение полиции вынуждено практически ночевать на месте преступления, чтобы сохранить его в том виде, в котором было найдено. Могли бы позвонить, и я обязательно встретил вас. Густав Рогнхелм, суперинтендант, добро пожаловать в Уотертон. Это я вам звонил.

Суперинтендант откашлялся, видимо, поняв, что нервничая, говорит слишком много, и протянул ладонь стоящей ближе Мелоди, которую она коротко пожала, отмечая про себя, что щель между верхними зубами мужчины выглядит сексуально. Рукопожатие с Элисон продлилось чуть дольше, женщина не сразу решилась протянуть ладонь в ответ, но почувствовав тепло мужчины, смущенно улыбнулась и произнесла:

– Спасибо, нам привычнее самим.

– Может, хотите немного передохнуть с дороги, выпить чашечку кофе? Скажу честно, он у нас ужасный, но неплохо согревает.

Не сводя взгляда с Элисон Гамильтон, сказал Густав, но женщина лишь покачала головой.

– Благодарю, но давайте не будем оттягивать один из самых ужасных дней в нашей жизни, и поскорее разделаемся со всем этим.

Неопределенно махнув рукой в воздухе, Элисон сжала пальцами переносицу, как будто все происходящее было выше ее сил, впрочем уже через мгновение женщина сбросила тяжесть последних дней с плеч, с ровной осанкой прошествовав мимо суперинтенданта на выход, заставив того отодвинуться. Мелоди развела руки в стороны, как бы извиняясь, за что Густав Рогнхелм одарил ее почти отеческой улыбкой, указав ладонью по направлению к дверям.

Дорога в полицейском автомобиле до особняка заняла около получаса; Мелоди ерзала на заднем сидении в предвкушении, подумать только, впервые в жизни выпала возможность увидеть настоящий труп и поучаствовать в расследовании, это стоило того, чтобы бросить университет и преодолеть многие километры пути. Она никогда не была знакома ни с кем из родственников по маминой или отцовской линии, ничего не знала о собственных корнях, но теперь такой шанс представился, и грех им не воспользоваться, даже против воли Элисон.

– Надеюсь, вы еще не завтракали.

Сказал Густав Рогнхелм, сворачивая с главной дороги на проселочную, слева от которой довлел густой лес. Вдалеке уже виднелось здание особняка, маленькое и размытое, словно смотреть приходилось через запотевшее стекло душевой. Мелоди встретилась глазами с Густавом в зеркале заднего вида.

– Боже, все настолько плохо? – спросила Элисон, повернув голову к мужчине и не заметив, что тот стиснул пальцы на руле до побелевших костяшек.

– Боюсь, порадовать мне вас нечем. Заранее прошу прощения за то, что вынужден попросить вас пройти через это, но иного выхода нет. Убийца считает, что вы можете помочь с расследованием.

– Но как? Я не была в Уотертоне долгие годы, не знакома лично с Софией и ее семьей, что я могу сделать? Сумасшествие какое-то.

Элисон искренне не понимала, чем может помочь, если сама только и делала все это время, что старалась держаться подальше от всего происходящего в деревне. В отчаянии руки женщины, рьяно жестикулировавшие ранее, упали на собственные колени.

– Может увиденное напомнит вам что-то или ваши профессиональные навыки укажут нам путь. В любом случае, особняк теперь вероятно отойдет вам, если близкие родственники Софии откажутся от свой доли в завещании, а что-то мне подсказывает, что именно так и произойдет, и вам предстоит решать его дальнейшую судьбу.

– Надолго мы здесь не задержимся.

Поджав губы, женщина замолчала, наблюдая, как автомобиль медленно подъезжает к дому, который, как ей казалось, навязывает сама судьба. В голосе матери Мелоди уловила нотки раздражения, печали и безысходности, она не знала, что такого произошло здесь, когда Элисон была еще маленькой, и любопытство смешивалось с сочувствием на равных.

Перед двухэтажным особняком был небольшой круглый дворик, обложенный камнями разной величины, чувствовалось, что когда-то его особенно любили, но теперь он, как и сам дом, превратился лишь в призрак себя прошлого, заросший и давно забытый. Крышу просторной веранды подпирали резные столбики, переходящие в низкий забор, некогда белый камень стен стал грязным и потерял часть облицовки, а арочные окна холодно смотрели на снующих туда-сюда констеблей. Машина остановилась, но когда Мелоди открыла дверь, раздался непоколебимый голос Элисон: