– Почему ты передумал? – решилась спросить девушка, когда они проехали уже половину пути до особняка. Брови Аарона нахмурились, словно он не знал, стоит ли вообще отвечать, или не был уверен, что и сам знает ответ.

– Интересно, что Доминик попросит взамен за информацию.

– С чего ты взял, что он вообще что-то попросит? Эта информация ничего не стоит, - поразилась Мелоди способности парня во всем видеть корыстные мотивы, особенно удивляло то, что делал он это преимущественно в сторону собственной родни.

– «Ничего не дается даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; все остальное должно покупаться - кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами». Может быть, она ничего не стоит для него, но не для тебя.

– Мне кажется, ты слишком суров к своим родственникам, прости, что тоже лезу не в свое дело. Эй, и что это, ты только что процитировал «Скорбь Сатаны»*? Обожаю эту книгу! – воскликнула Мелоди, распахнув в приятном удивлении глаза. Ни один знакомый ей парень не читал книг, не говоря уже о том, чтобы к месту применять цитаты из них.

– Я тоже. У меня до сих пор сохранилось издание тысяча девятьсот девяносто первого года.

– Серьезно? Ва-ау! Как-нибудь покажешь его мне?

Пальцы, до этого сжимавшие руль, расслабились, Аарон просиял, наслаждаясь ожидаемой реакцией девушки.

– Конечно. Честно говоря, я бы больше предпочел, в самом деле, отвезти тебя на свидание к себе домой. Мы могли бы рассматривать часами книги, какие только нашлись бы у меня, я бы лучше сварил для тебя отвратительный кофе и сделал ужасные сэндвичи с копченым мясом и горчицей, чем ехать к Доминику, - Аарон сглотнул и облизал пересохшие губы, бросая умоляющий взгляд на Мелоди. В любой другой день, она незамедлительно согласилась бы, но не теперь, когда есть, пусть и небольшой, но шанс подобраться ближе к убийце, понять вложенный им смысл прежде, чем настанет их с Элисон черед умирать.

– Я бы очень хотела, правда, обожаю ужасные сэндвичи с горчицей, но не сейчас. Прости за каламбур, но это смертельно важно. Я должна все выяснить и как можно скорее. «Если есть верх, то должен быть и низ. Если есть свет, то также должна быть и тьма».

Вместо ответа, Аарон Дейли кивнул, обреченно соглашаясь на свою участь. Мелоди не могла рассказать ему всего, что чувствовала, как не могла поведать и о непрекращающихся снах, где каждый раз убийца добирается до нее, обрывая существование самыми изощренными способами, какие только могло придумать сознание девушки, подкрепленное страхом. Они могли бы покинуть город и страну, скрывшись навсегда от полицейских, но Мелоди была уверена, что от убийцы им не сбежать.

***

Вечером того дня, Мелоди и Аарон подъехали к дому Доминика Дейли. Это был небольшой одноэтажный коттедж, под стать хозяину, старый, но ухоженный, с открытым двориком перед ним. Ровно остриженный газон, словно волосы мужчины за сорок, приобрел седые волоски и проплешины. Было слышно, как дверной звонок раздался в доме, и уже через минуту приглашенные гости заметили Доминика, шагающего к входу откуда-то из глубины дома.

– А-а, вы все-таки приехали. Сказать по правде, не надеялся, но очень рад, что вы здесь. Проходите-проходите, я только недавно вернулся, поставлю чайник.

Мужчина проводил гостей в уютный зал, в котором кроме дивана и пары кресел, располагались вдоль стен книжные шкафы, заставленные пыльными книгами, трофеями и старыми фотографиями в рамках. На низком кофейном столике аккуратно лежала стопка газет, рассортированная по датам, а рядом очки в роговой оправе. Аарон тоже рассматривал пристанище деда, словно ни разу с момента его переезда в коттедж не заглядывал в гости, и все же ему было интересно, как поживает один из его родственников. Мелоди знала, парень никогда не признался бы даже самому себе, что скучает по ним. Но где же мать и отец Аарона? Неужели люди, самые близкие, пусть и имеющие разногласия, могут запросто отказаться от собственной крови и плоти? Мелоди не могла и представить, что рядом не будет Элисон, как бы одиноко и тяжело тогда она ощущала бы себя, будто маленький корабль в неуёмной бушующей пучине, то и дело пытающей потопить единственного путника на мили вокруг.

В кухне слышались звуки закипающего чайника, бренчание тарелок, а после шарканье тапочек по полу ненадолго затихло. Мелоди подошла к ближайшему шкафу, всматриваясь в фото двух молодых людей, белозубо улыбающихся в парке на фоне раскидистого клена, в другой рамке на снимке ниже тот же мужчина, но чуть старше положил руки на плечи мальчику лет шести. Они сосредоточено смотрели в камеру, будто это было важнее, чем изобразить счастливую семью. Аарон, заметив куда направлено внимание девушки, подошел и, взяв верхнюю фотографию, погладил образ женщины подушечкой большого пальца, стирая пылинки.

– Это мои родители. Итон и Брук Дейли до моего рождения. Мама умерла, когда мне было пять лет, от рака молочной железы.

– О, Аарон, сочувствую...а где твой отец?

Парень поставил фотографию на место и покачал головой.

– Не здесь.

В это время вернулся Доминик с подносом в одной руке и стопкой газет в другой. Через мгновение перед каждым уже стояла дымящаяся чашка чая, а на блюдце аппетитно расположилось печенье с шоколадной крошкой.

– Никак не могу вспомнить, куда положил альбом. В нем хранится множество снимков с того времени, когда семьи Гренхолм и Дейли были близки, собирались вместе и праздновали победы и поражения друг друга. Жаль, что уже многого не вернуть, но я хотел бы сохранить хотя бы часть этого. Но я нашел вот что, - Доминик положил газеты, раскрытые на нужных страницах перед девушкой и внуком, многозначительно взглянув на последнего, а после с удовольствием шумно отпил горячий чай.