Судя по царившей вокруг тишине, Мелоди еще не вернулась, но женщина и не ждала ее так рано. Она и сама была бы не против провести вечер в компании Густава, может даже позволила бы ему остаться, в этот раз не на гостевом диване, но все ее попытки навести суперинтенданта на эти мысли были зарублены на корню. С момента их встречи в участке что-то в нем изменилось. Всегда учтивый и заботливый мужчина вдруг начал источать холодность каждой клеточкой своего тела, в его компании Элисон временами подозревала, что ее присутствия он даже не замечает – взгляд ледяных серых глаз ни разу не остановился на ней, даже в разговоре смотря куда-то сквозь. Но такие перемены лишь разожгли в женщине желание проявить участие и внимание, ведь скорее всего именно это расследование надломило его – прошла уже неделя, а никаких продвижений по делу нет и не предвидится.

Не желая рассеивать уютный полумрак прихожей, Элисон не зажигала свет, довольствуясь последними лучами уходящего солнца, проникающими через большие – от пола до потолка – окна. Не раздеваясь, она открыла верхний ящик комода, достала закрытую пачку сигарет, купленную накануне в местном магазине, и направилась к другой двери, выходящей в сад. Деревянный пол приятно холодил начавшие гореть от неудобной обуви ступни женщины и все же навел ее на печальные мысли о сквозняках, гуляющих по дому, – если они всерьез решат остаться, придется заняться обустройством.

Как и в первый свой визит в поместье Элисон присела на ступеньки, вытянула ноги и затянулась сигаретой, слегка закашлявшись, когда горький дым попал в легкие. Сад в предвечерних сумерках казался еще более пугающим чем при дневном свете, клумбы давно заросли высокой травой, деревья нависли разросшимися кронами, а кусты, некогда выполнявшие роль живой изгороди, раскинули полуголые ветки в разные стороны. Элисон печально усмехнулась, видела бы ее мама в каком состоянии это место... Впрочем думать о мертвых женщинах Элисон совсем не хотелось, как знать, может молитвами и деяниями безумца она встретится с ними раньше положенного. Опасения, что найти его констебли так и не смогут, ведь спустя столько дней не были установлены ни подозреваемые, ни возможный мотив, и так занимали все мысли женщины. В результате паранойя развилась настолько, что она начала видеть злой умысел в каждом знакомом. Что если Деклан, принадлежащий семье, несколько поколений живущей в Уотертоне, и свободно поведавший ей про неизвестное ранее сумасшествие кого-то из предков, на самом деле не так прост, как кажется? Элисон приняла его за бабника и выпивоху, изменщика, жаждущего поразвлечься на семейном ложе, пока жены нет дома, но что если убийца именно он? Вернее, он и его отец, а возможно и дед, ведь искоренение безумия, о котором знали только врачи, посредством убийства женщин и угасания рода, вполне можно считать мотивом. В таком случае не понятно почему они ждали пока женщинам исполнится двадцать лет, ведь многие из них, в том числе и сама Элисон, успевали обзавестись семьей и детьми.

Потушив сигарету, женщина вернулась в дом и прошла на кухню в поисках воды. На столе так и остались исписанные листы – проект Мелоди, внезапно захвативший все ее мысли. Поднося стакан ко рту и делая глоток, Элисон бросила случайный взгляд на готовое на первый взгляд древо – в нем оставались лишь несколько пустых областей, требующих имен, которых Гамильтоны не знали. Девушка скрупулезно выписала на бумагу все, что знала, в том числе и годы жизни, а также выделила тех, кто умер в одном и том же возрасте. Внимание Элисон привлекло лишь одно выделенное имя – Ванесса, а вернее дата смерти, полностью, до дня, совпадающая с датой смерти Лайлы. Из рассказа Мелоди она уже поняла, что женщины умерли вместе, но только сейчас ее заинтересовала причина. Верить в глупые слухи про ревность и одержимость Колтона Дейли не хотелось, и Элисон прижала руку к виску, силясь вспомнить не рассказывал ли ей кто-то из родственников об их смерти.

В попытке схватиться за любую соломинку, не желая сдаваться без боя, Элисон сделала то, чего хотела меньше всего – набрала номер Элиотта Мартина, своего дяди.

– Алло, – раздался в трубке скрипучий старческий голос. – Идите к черту, я ничего не покупаю!

– И тебе привет, дядя Элиотт. Это Элисон, – поморщилась женщина. – Только не говори, что удалил мой номер.

– Я бы и тебя послал, маленькая плутовка, – немного смягчился мужчина. – Но мне очень любопытно зачем ты звонишь.

– Разве я не могу просто поинтересоваться как дела у моего любимого родственника?

Сглотнув, она безвольно опустилась на резной деревянный стул и облокотилась на спинку, разговор предстоял трудный и вполне возможно безрезультатный. Еще будучи молодым, Элиотт Мартин постепенно начал покидать общество, проводя почти все свое время в стенах дома. Спустя годы он перестал не только видеться с кем бы то ни было без резкой необходимости, но и разговаривать по телефону. Точного диагноза женщина не знала, всегда предполагая, что Мартина настигло старческое слабоумие, но именно сегодня на ум ей пришло слово «безумие».

У нее ушло около получаса на относительно светский разговор, к которому она не была расположена, но все-таки сохраняла терпение в надежде на правду. Когда поток порой бессвязных слов в трубке угас, Элисон непроизвольно зажмурилась и задала волнующий ее вопрос:

– Ты не знаешь, что случилось с Ванессой и Лайлой Остелл? Почему они умерли в один день?

Мужчина молчал, и Элисон слышала, как бьется ее сердце, сливаясь с глухим тиканьем часов. Когда она уже собиралась повторить свой вопрос, мужчина сердито выкрикнул:

– Не желаю ничего знать про этих девчонок Гренхолм! Чертова кровь, передающая проклятье с молоком матери! Не смей даже напоминать мне об этом!

Судя по шуршанию в трубке Элиотт уже собирался разъединится, и Элисон, боясь потерять последнюю возможность, закричала в трубку:

– Но я тоже девчонка Гренхолм! Хочешь ты того или нет, но обязан ответить!

– Зачем ты ворошишь прошлое, девочка? – сердито спросил мужчина после очередной долгой паузы.

– Да потому что я не хочу быть как ты, Элиотт Мартин! Не хочу потерять дочь и не хочу умереть сама, – выпалила Элисон и заплакала, не в силах взять себя в руки. – Ты не слышал, что Софию Бондар убили? Из проклятых девчонок в живых остались только мы с Мелоди. И мы в Уотертоне, в нашем доме, возможно в лапах таинственного безумца, который только и ждет подходящего момента. Я пытаюсь выжить, Элиотт! И ради всего святого, ты обязан мне помочь!