– Я не могу просто взять и уехать, оставив вас наедине с преступником. Что если с вами что-то случится, пока я буду ползать на коленях перед начальством? Не могу поверить, что это правда, что сотворивший все эти злодеяния был у нас под носом. Невозможно.

– Аарон, соберись! Нет времени задаваться бессмысленными вопросами, он вот-вот будет здесь. Уезжай, пока никто тебя не заметил. Поспеши! – увещевала парня Мелоди, начиная серьезно паниковать. Аарон нахмурился, но кивнул и поспешил на выход. Остается надеяться, что полиция им поверит, хоть это и будет весьма сложно. Сама Элисон тоже не до конца верила. Как Густав, тот Густав, которого она знала, мог совершить все это, и зачем? Что они ему сделали? Октавия и Андре приютили его больную беременную мать, вырастили, как собственного ребенка, и вот чем Август им отплатил.

– Я не понимаю, судя по дате его рождения, ему около семидесяти, но на свой возраст Август не выглядит. У него даже морщин меньше, чем у меня! – всплеснула руками Мелоди, не находя себе места.

– Не называй его так...
– попросила Элисон, сжал пальцами виски и массируя их по кругу.

– Но ведь это его настоящее имя, как еще мне называть этого урода?

– Черт, я к тому, что ты можешь случайно назвать его так, когда он приедет, а это нас выдаст. Естественно, я знаю, как его зовут, - раздраженно сказала женщина, а после добавила уже мягче, - Это редкое наследственное заболевание. Синдром Х. До сих пор природа этой болезни неизвестна, человечество лишь знает, что порой гены играют с нами злую шутку. Синдром Х проявляется в крайне медленном старении до определенного возраста, а после состояние тела резко ухудшается, иссушивается за считанные дни. Помнишь знакомого с ярмарки? Он рассказал мне, что многие лаборатории США и Канадского королевства до сих пор изучают синдром, но носителей заболевания так мало, что возможно, мы никогда и не узнаем всех ответов.

Мелоди замолчала, переваривая сказанное, но, услышав внезапно прозвучавший в тишине особняка смех матери, распахнула глаза в удивлении. Кажется, у нее начиналась истерика.

– Это что же получается, я спала с дряхлым стариком? Что ж, видимо, с годами я значительно снизила планку.

– Я бы сказала, что в мужиках ты совсем не разбираешься. По-моему, куда хуже то, что ты спала с копом.

Мать и дочь посмотрели друг на друга с легкими улыбками на устах. Казалось, передышка на глупые шутки была им необходима, чтобы сохранить разум в данном положении, в котором они очутились против собственной воли. В дверь тихонько постучали, и с лиц женщин мгновенно стерлись улыбки умелыми руками скульптора, а напряжение в комнате увеличилось стократно.

Элисон стряхнула оцепенение и заставила себя взяться за ручку. Она рывком отворила дверь, как снимают пластырь с раны, и перед ней предстал взволнованный суперинтендант. Лицо мужчины выражало неподдельную тревогу, и женщине захотелось броситься ему на шею со словами «слава Господу, это был лишь сон». Усилием воли Элисон сдержалась, вспоминая, как долго он обманывал их, что его образ – роль, которую Август отыгрывает без навыков профессионального актера уже долгие годы. На нетвердых ногах женщина впустила суперинтенданта внутрь, обратившись взором к дочери, которая повернувшись к ним спиной, ставила чайник.

– Что случилось? Ты позвонила и так быстро отключилась, что я испугался. Здесь снова был убийца? – произнес Густав, прислоняя тубус, который он зачем-то захватил с собой, к одной из стоящих посреди кухни столешниц.

– Ох, прости. Последние дни выдались особенно суматошными, похоже, у меня развивается паранойя, - Элисон махнула рукой, мол, ерунда, но добавила, - Я услышала шум и сразу набрала тебе, но это оказалась Мелоди. Чертовски меня напугала.

– Может чай? Не зря же ты сюда приехал, - натянуто улыбнулась Мелоди, ставя перед Августом пустую чистую чашку.

– Да, пожалуйста. Три ложки сахара, если можно, - мужчина с благодарностью кивнул.
– Значит, все в порядке?

Элисон чувствовала себя неуютно под внимательным взором Августа, но не понимала, как в мгновение ока избавиться от волнения.

– Да, более чем. Как расследование? Мы еще нужны в деревне или наша подписка о невыезде больше не имеет силы? – она ступала на очень скользкую дорожку, но если идти осторожно, то можно и избежать удара судьбы.

– Все, как обычно, ты же знаешь. Никаких следов, на которые можно было бы напасть. Хотя, есть у меня одно предположение. Многое указывает на семью Дейли. Кстати, где Аарон? Видел, как его машина сворачивала от особняка, - Густав поблагодарил Мелоди за налитый напиток и теперь мерно помешивал чай, чтобы сахар полностью растворился. Во всем происходящем было что-то ненастоящее, до нелепости абсурдное, словно разыгранная перед зрителями сцена, совсем скоро выйдет режиссер и, громко хлопая в ладоши, поздравит их с отлично снятым эпизодом. Элисон не сводила взгляда с тубуса. Зачем же Густав принес его с собой? Интересно, в него поместился бы, предположим, меч?

– Мы собираемся продать дом и уехать. Если полиция настаивает, можем немного повременить до конца следствия, пусть даже это займет прилично времени. Но у нас появились срочные дела в Нью-Йорке – билеты уже куплены, - будто не слыша вопроса суперинтенданта, будничным тоном произнесла Элисон Гамильтон. Густав ничего не ответил. В тишине особняка, разбавляемой лишь едва слышным потрескиванием поленьев в камине, звон ложки о кружку звучал угрожающе громко, но еще страшнее стало, когда звук прекратился. Мужчина уставился куда-то за спину Мелоди, и, проследив за его взглядом, женщины побледнели – на столе остался лежать забытый альбом, со страниц которого улыбалась счастливая пара. Август медленно повернул голову к Мелоди и сказал:

– Неужели ты не хочешь разделить со мной вечность, Ванесса?

Мелоди замерла, не в силах пошевелиться, язык во рту стал непомерно тяжелым, неповоротливым и не желал двигаться. Элисон сделала шаг к дочери, но Август резко поднялся с места и схватился за тубус, откидывая крышку.

– Зачем ты так, Густав? За что? Давай не будем кипятиться, ты просто пойдешь домой, а мы навсегда уедем, и больше ты нас не уви...
– не успела женщина договорить, как крышка тубуса пролетела рядом, заставив ее замолчать и вжать голову в плечи.