– Серьезно? Больше тебе нечего сказать? Просто убеждался в безопасности?

– Мне нужно было знать, что все на своих местах. Наши народы не дружат друг с другом, и мне пришлось серьезно наврать своим, чтобы меня вообще развязали и позволили тебя спасти. – Он прижался к ней лицом, и она почувствовала, как трепещут его жабры. – Им не понравилось, что я тебя спас. Некоторые хотели убить тебя, когда мне таких усилий стоило тебя спасти. Так что пришлось остаться. Убедить их принять твою жизнь. Нашу жизнь.

– Ни слова не понимаю из того, что ты говоришь.

– Да уж, пожалуй. – Он коснулся ладонью ее щеки, повернул ее к себе лицом и чувственно поцеловал. Словно это было правдой. Словно он и правда скучал по ней. – Я не хотел возвращаться к тебе, не будучи уверенным в твоей безопасности. Не зная точно, что мы сможем любить друг друга без чужого вмешательства.

Любить.

Он косвенно признался, что любит ее, но все равно она хотела услышать не это.

Мире просто необходимо было знать, что Арджес ею одержим. Что каждую секунду вдали от нее от его сердца словно бы отрывали куски и бросали их плыть по течению. Она хотела, чтобы он не мог без нее дышать.

Безумные мысли, но именно так чувствовала себя Мира. Словно части ее недоставало. Словно она была неполноценным человеком, пока он не вернулся к ней.

Арджес прижал ее к себе чуть сильнее и заставил посмотреть на него, положив руку ей на затылок. Посмотреть прямо в эти черные глаза, которые видели ее насквозь.

– Ты сомневалась в моих чувствах, пока меня не было?

– Ежедневно.

– Правда?

– Ежесекундно, – сдавленно сказала она. – Я могла умереть. И умерла бы, если бы Мелете не дышала за меня. Или если бы у нас не было аптечки. Тот мужик попытался меня убить, а ты лишь сдал меня кому-то и испарился на несколько недель.

Его когти чуть впились в кожу ее затылка.

– Я вернулся и убил его, Мира. Гнался за ним через весь город, а потом и его спасательную капсулу преследовал. Он попытался сбежать, чтобы остаться безнаказанным за то, что поднял на тебя руку. Но я разворотил его корабль, а его самого разорвал пополам. Бросил на съедение акулам, чтобы все они знали, что будет с тем, кто тебя тронет.

Ее сердце пропустило удар. Миру вряд ли должен был заводить такой ответ, но черт, как же она его хотела.

Он глубоко вдохнул, и его жабры затрепетали возле ее живота, где она так очевидно возбудилась.

– Богами клянусь, женщина. Ты не так должна реагировать, услышав, что я убил ради тебя.

– А как еще? Я тут неделями думала, что тебе стало на меня плевать. Ты исчез, и я почувствовала себя какой-то зверушкой, которую можно посадить в клетку и жить себе спокойно, пока за ней другие ухаживают.

– Никогда, – прошипел он, сжимая пальцы на ее бедре и затылке. – Я не смогу бросить тебя, даже если захочу, кайрос. Ты навсегда останешься моей душой, сердцем в моей груди. Я все для тебя сделаю, Мира. Совру своему народу, внушу им, что сражаться с ахромо глупо, даже сделаю кого-нибудь другого лидером их воинов. Я ради тебя все отдал.

– Неправда.

– Хорошо, значит, отдам. – Он пожал плечами. – Если ты этого хочешь. Я уже сделал все необходимое для этого. В любой момент Макетес может стать лидером отряда. И мы с тобой навсегда исчезнем.

Звучало неплохо. Только они вдвоем. Но тогда она больше не увидит других ундин и другие народы океана, глядя на которых она чувствовала, что этот мир еще стоило спасать.

Они помогали ей, пока его не было. Мелете, Макетес, несколько других, чьи имена она не расслышала, но они тоже были к ней добры. Действительно, искренне добры. Они приносили ей еду, задавали вопросы. Некоторые даже согласились на установку чипов, чтобы общаться полноценно. Они оказались так милы к ней, и она не хотела этого лишаться. Но меньше всего она желала, чтобы ради нее всего лишался он. Это было нечестно. Особенно если у них появился шанс все наладить.

Мира покачала головой:

– Я хочу найти способ остаться всем вместе. Чтобы у тебя были и твой народ, и я, Арджес.

– Некоторые считают, что это невозможно. – Он поцеловал ее ключицу, щекоча губами кожу. – Я говорил с древними на дне океана. Они показали мне лишь два варианта будущего. В одном из них мы семья. Во втором мы воюем.

– Может, ты видел не все, – ответила Мира, приглаживая его волосы и проводя ногтями по коже его головы. – Может, ты видел лишь фрагмент будущего. Момент, когда мы были одни. Может, в таком будущем есть и я, и твоя семья.

– Если мы хотим претворить такое будущее в жизнь, то нам предстоит многое сделать. Мой народ. Твой народ. Никто из них не хочет идти на перемирие, и я пока не уверен, что это вообще возможно. Тебе придется стать нашим переводчиком, прежде чем они вообще согласятся с нами говорить.

– Это я могу. – Она плохо понимала, как и что из этого выйдет, но была готова попытаться.

Арджес провел когтями по ее бокам, и от этих точечных прикосновений у нее вырвался протяжный вздох. По венам расплылась внезапная вспышка тепла, и, о боже, она и забыла, каково это, когда он касался ее.