– Это был ее дом.

Мира почувствовала, как у нее отвисает челюсть. А он так просто это сказал.

– Что, прости?

– Это был ее дом. Его построил ее отец после того, как она якобы исчезла. Я был запрограммирован говорить всем, что она умерла, но мы, роботы, плохо умеем врать. Меня потому и отправили в океан, что я не мог хранить секрет о… нем.

Щелкнул проектор, и появилась новая картинка. Настолько реалистичная, словно это были живые существа за стеклом.

На видео был ундина с зелеными плавниками, прямо как в легендах. Он выглядел не так странно, как Арджес, но, может быть, они из разных кланов. Он явно не был похож на глубоководное существо. Его кожа была усыпана тигриными полосками зеленой чешуи, за острыми ушами и на ребрах виднелись жабры, и он казался таким же огромным, как и Арджес, но гораздо мягче на вид.

Этот новый ундина прижал пальцы к стеклу, и Мире больно было смотреть на любовь в его глазах. Он любил Эйлис так сильно. Она видела это в его взгляде, в том, как он задержался у окна, опустив на него хвост, и смотрел на танцующую в комнате Эйлис. Она протянула ему руку и поманила пальцами, а потом рассмеялась, когда он покачал головой.

Они были влюблены. Безнадежно влюблены.

Изображение пропало, и Мира поняла, что у нее в горле встал ком. Облизнув губы, она спросила:

– Так ты хотел, чтобы я попала сюда? Зачем?

– Я не знал, что вы попадете именно сюда, в ее дом. Но я видел, как вы двое смотрели друг на друга, и понял, что не могу отпустить вас домой прежде, чем вы осознаете правду.

– Какую правду? – прохрипела она.

Проектор со стуком вернулся в коробку Байта.

– Что вы можете быть вместе. Потому что я видел, что так бывает, знал, что так может быть. Эйлис и ее ундина были вместе до самой ее старости. Они жили здесь, и никто их не беспокоил. Конечно, для своего народа он стал изгоем, но он… он любил ее. Очень сильно. И она любила его в ответ.

Это было возможно.

Они не первые!

Мира опустилась на колени рядом с открытым бассейном, внезапно переосмысливая все, чему ее учили. Всю жизнь ей твердили, что ундины – это монстры, что им нельзя доверять, что это опасные существа, которые желали ей только зла. Что они уничтожат все, что создали люди, только потому, что люди заставили их поделиться с ними океаном.

Люди и ундины ненавидели друг друга. Им самой природой было предназначено воевать, потому что они были слишком разными, потому что им никогда не понять друг друга, но…

Но у кого-то уже получилось это раньше. Кто-то влюбился в ундину так же, как она в Арджеса, и это было просто нечестно, что она об этом не знала. Что не видела. Что никто не рассказал ей, что так бывает!

Слезы покатились из ее глаз, капая в океан. Соленые слезы в соленой воде, которая так долго отделяла их друг от друга.

– Ты считаешь, мне надо остаться, – прошептала она.

– Я считаю, что он вас очень любит, и я вижу, что вы любите его. Если уйдете, то снова окажетесь в месте, где всю жизни чувствовали себя несчастной. Почему бы не рискнуть, пока вы все равно здесь?

– Пожалуй, ты прав, – пробормотала Мира, повернувшись к Байту. – Но почему я должна отказываться от своего народа, чтобы быть с ним?

В коробке Байта открылось отделение, то же, в котором хранились чипы-переводчики.

– А почему вы думаете, что он не отказывается от всего, чтобы быть с вами? Вот, возьмите, вам понадобится.

– Зачем?

– Затем, что ундины явно выбрали свою позицию в этом вопросе, и я не думаю, что то существо, которое сейчас находится прямо за вашей спиной, настроено дружелюбно. По крайней мере, пока.

Не раздумывая, она моментально среагировала. Разворачиваясь, Мира на ходу схватила чип. Позади нее и правда был ундина, один из желтых, которых она уже видела. И она кинулась на него.

Ундина явно от нее такого не ожидал. Он даже не успел среагировать, прежде чем она прицепила чип ему за ухо. Резкая вспышка боли его напугала, и он ударил ее в грудь с такой силой, что ее отшвырнуло в лестницу. Мира захрипела, пытаясь втянуть в легкие воздух, пока существо извивалось в воде.

Она увидела ярость в его глазах. Как сверкнули его когти, когда он выскочил из бассейна и кинулся на нее. Вдохнув наконец, она закричала:

– Стой! Стой, подожди!

Сработало.

Он замер и на этот раз смотрел на нее так, словно она посинела и прикинулась фруктом.

– Чего? – выдохнул он. – Ты умеешь говорить?

– Мы все умеем говорить, я просто сделала так, чтобы ты меня понял. – Она вытянула перед собой руки, пытаясь показать, что не опасна. – Установка немного болезненна, прости, пожалуйста. Но теперь ты можешь понимать мой язык. Мы можем поговорить.

Дернув желтыми жабрами, он медленно опустил темные руки: