Кики и Купера пришлось оставить в «Барке». Я велела детям запереть за мной дверь, а когда дочь спросила зачем, пообещала: «Расскажу, когда вернусь». Дальше тянуть некуда: правда всплывает наружу, я больше не могу ее скрывать. Всему есть предел – и мой уже достигнут, а угроза преждевременных родов только ускорила этот процесс. Довольно лжи. Если нам придется бежать с острова, моя дочь должна быть к этому готова.

Марьям поднимает глаза и, увидев меня, проверяет, нет ли поблизости мужчин и пожилой горничной. Я тоже озираюсь, хотя отчасти мне наплевать. Кажется, я готова сражаться, дать им отпор.

Бoльшую часть крови мне удалось смыть в душе. Я не хотела, чтобы ее заметили дети. Ради них я готова на все. Как бы плохи ни были наши дела, надо держать себя в руках.

– Ребенок родится. Скоро, – говорю я Марьям. Она смотрит на мои окровавленные руки, на заляпанное кровью платье. – Кровотечение – это плохо.

Марьям качает головой; глаза ее наполняются болью, и она кладет ладонь мне на живот. Боже, как приятно чувствовать ее прикосновение… Я в нем нуждалась. Кожа к коже. Забота. Сестринская любовь. Не удержавшись, заключаю ее в объятия. В ноздри ударяет тяжелый запах пота и шампуня, который я им подарила. Но я не обращаю на него внимания, потому что, прижимая к себе худенькое тельце новой знакомой, словно обнимаю Ариэллу и прощаюсь с ней. Ведь ответственность за гибель подруги лежит на моих плечах. Сунулась, куда не следовало, пыталась разобраться в хитросплетениях ее жизни, шпионила за ее деспотичным мужем. Записки. Разговоры. Неведомый кошмар, случившийся с Трейси в ту ночь. Смерть Ариэллы – моя вина. Марьям крепко прижимает меня к себе, а я рыдаю, уткнувшись ей в плечо. Волосы малайки спутываются от моих слез, но она не возражает. Эмоции копились, искали выход – и наконец нашли. Отстранившись, я чувствую прилив сил, энергии, уверенности. Пора действовать.

– Хочешь отсюда вырваться? – спрашиваю я.

Марьям покусывает губу в том месте, где она начала заживать, а я вытираю слезы и жду. Надеюсь, что она скажет «да», ведь я не могу их тут бросить. Она делает глубокий вдох и переводит взгляд на Акмаля, который поднимается, цепляясь за ноги матери.

– Мы можем сбежать все вместе, ничем не рискуя, – говорю я, хотя не знаю, выполнимо ли такое обещание. Лежа в постели по ночам, я стала продумывать возможные варианты побега: Купер и Кики спят, плечи и живот ласкает жаркий морской ветерок, а я лежу и размышляю. Есть только два способа добраться до курортного острова. Оба небезопасны, но деваться некуда.

Тебе здесь нравится? – продолжаю я.

– Нет, – отвечает Марьям.

– Нельзя жить в таких условиях, – говорю я. – Здесь ты как в тюрьме.

Она кивает и гладит Акмаля по голове. Судя по тому, как дрожит рука малайки, мое предложение ее пугает.

Конечно, я не питаю иллюзий и понимаю, что побег – затея крайне опасная. Но не могу сидеть сложа руки и ждать, пока Джек что-нибудь придумает или нас отыщет полиция. Малыш вот-вот появится на свет, и все мы должны спастись. Без помощи женщин у меня ничего не выйдет.

– Вернешься домой или поедешь в другое, безопасное место. Давай поможем друг другу. – В глубине души я боюсь, что малайки захотят остаться и, узнав о моих планах, сдадут меня мужчинам. – Твоей подруге здесь хорошо? – спрашиваю я Марьям, надеясь понять по ее ответу, можно ли им доверять.

Она снова и снова качает головой.

– Нет. Не хорошо.

– Значит, надо бежать, – говорю я.

Марьям кивает и смотрит мне в глаза.

– Вместе.

Вместе – и никак иначе. Одна я на такое точно не решусь. Вместе с Марьям и ее подругой я обрету силу, о которой и не мечтала. И я глубоко убеждена, что Марьям до сих пор не сбежала из этого ада только из-за малыша Акмаля. Сплотившись, мы поможем ее сынишке пережить непростое путешествие по воде.

Я верю, что нам это под силу. Многие переплывают каналы, и да, они прекрасные пловцы, и нет, они не беременны, но я в хорошей форме, я справлюсь. Жизнь и здоровье моего будущего ребенка стали движущей силой, которая заставляет меня пойти на риск.

Мы вместе обходим сарай, и Марьям показывает мне газовые баллоны, тачку, кирпичи, известняковые плиты и лопату.

Негусто. Я рассчитывала найти бесхозные запчасти и листы жести, хоть что-то, из чего можно построить плот, но в моем распоряжении только старый матрас, банки из-под краски да ветхий стеллаж, изъеденный дождем и влагой.

Впрочем, даже при наличии подручных материалов нам все равно не удалось бы незаметно соорудить такую большую конструкцию. Особенно теперь, когда я истекаю кровью. Раздобыть бы веревки или какой-нибудь плоский легкий материал, способный выдержать наш вес, но я просто не вижу, из чего можно сделать плот, который не развалится по дороге.

Хотя есть и еще один способ. Быстрый, весьма эффективный и, не исключено, единственно возможный. Вот только сама мысль о нем пугает меня до чертиков.

Я встряхиваю головой и прошу Марьям поразмышлять, пока меня не будет. Обещаю, что вернусь чуть позже, когда стемнеет, чтобы обсудить план с ее подругой. Вместо ответа она показывает на мой живот и произносит: «Скоро». Кровотечение прекратилось. Пока. И я согласно киваю, неожиданно осознав, что даже сегодня вечером может быть уже слишком поздно.

Я предлагаю Кики сходить со мной на прогулку и пособирать кокосы – на вечер у нас вновь запланирован боулинг. Дочь картинно закатывает глаза, но, увидев мои вскинутые брови, чувствует, что я позвала ее не просто так.