– Тише, тише, все хорошо. – Я крепко сжимаю ее плечики. – Оставайся с братом, а я пока приберу.

На самом деле я вовсе не собираюсь наводить порядок, а хочу выяснить, каким образом Скотт и Чарльз планируют вытащить нас из задницы, в которой мы оказались по их вине. Ведь ни один здравомыслящий человек не вывел бы судно, пусть даже большое и прочное, в открытое море в такую погоду.

– Заберитесь на диван и сидите смирно, – говорю я детям. – Схожу за папой.

Кики и Купер послушно ползут на диван. С каждым ударом воды о борт яхта содрогается, а изображение в телевизоре моргает и застывает. Я улыбаюсь детям, с трудом поднимаюсь и начинаю осторожно двигаться к ведущей на мостик лестнице, держась за прибитую к полу мебель, цепляясь за поручни и обеденный стол, чтобы не упасть. На лестнице каждая ступенька дается с трудом, и меня то и дело впечатывает в стену. В конце концов я добираюсь до мужчин, которые, кажется, напряжены не меньше меня.

– Дело плохо, – говорю я им, заставляя обоих обернуться. Здесь, на мостике, буря предстает передо мной во всей своей яростной красоте. Волны гораздо выше человеческого роста. Нос корабля постоянно уходит под воду. Меня трясет. – Давайте развернемся и возьмем курс на сушу.

– Не учи ученого, – отмахивается Чарльз.

– Но дети жутко напуганы.

– Так успокой их.

– Я пытаюсь…

– Пусть наденут спасательные жилеты, – говорит мне Скотт.

– Что? – хмурюсь я. – Неужели все настолько плохо?

Чарльз поджимает губы. Их молчание красноречивее слов. Значит, я права: хорошего ждать не приходится. Я вижу это по лучам прожекторов, озаряющим черные бушующие волны. По зеленоватому сиянию от пульта управления на нахмуренном лбу Скотта. Яхта стонет и скрипит. Мы в большой опасности. А мужу плевать. Если срочно не найдем укрытие, нам конец.

Чарльз, подумай о детях. Давай позвоним в береговую охрану.

Муж поворачивается и тычет пальцем прямо мне в лицо.

– Скотт – лучший шкипер из всех, кого я знаю. Слушайся его и делай все, что он говорит. Иди одень детей в спасательные жилеты.

– Мы что, вот-вот перевернемся? – спрашиваю я.

Вопросу они явно не рады, но вынуждены ответить. Скотт качает головой:

– Нет. Попытаемся прорваться сквозь бурю.

Не уверена, что нам это под силу. Чарльз и Скотт, кажется, тоже сомневаются. Если мы немедленно не развернемся и не воспользуемся рацией, чтобы связаться с береговой охраной, помогут нам разве что спасательные жилеты.

И тут, совершенно неожиданно, как удар волны о борт яхты, до меня доходит: мы в смертельной опасности, и Чарльз тоже это понимает. Но твердо стоит на своем и не намерен просить о помощи. Это означает только одно: угроза со стороны Матео и то, от чего мы бежим, гораздо хуже.

Трейси живет в двухкомнатной квартире с соседкой, которая одевается в стиле шестидесятых и курит ментоловые сигареты. Их жилище пропитано мощной смесью ароматов масла пачули, имбиря и табака с грубоватой эстетикой вязаных покрывал, коричневых кресел и пробкового пола. Соседку Трейси зовут Минди, и мою подругу она сегодня не видела. Она уверяет меня, что это вполне в духе Трейси: пропадать сутками, ночуя у друзей. Но о Матео Минди не слышала.

– Я пыталась ей позвонить, – говорю я, поглядывая на мобильный. И это правда. Ее номер я набирала раз десять, если не больше. На часах пятнадцать минут второго, а Трейси до сих пор не ответила. Я уже подумываю обратиться в полицию, но Минди лишь пожимает плечами и предлагает мне кофе.

Отрицательно качаю головой: хватит с меня кофе на сегодня. Я и так выпила пять чашек и всю ночь не сомкнула глаз. Голова гудит.

– Если у нее обычное похмелье, что мешает ей ответить на мой звонок?

Минди наливает черный кофе в кружку со сколом.

– Трейси есть Трейси.

Конечно, для меня не секрет, что подруга ведет довольно распутный образ жизни. Днем она обучает йоге и читает по картам Tapo, а в свободное от работы время подыскивает себе любовника, меняя партнеров как перчатки. И все же я не понимаю, почему она не выходит на связь. Что Матео с ней сделал? Или она пошла к нему по доброй воле?

– Можете попросить ее позвонить мне, как только вернется? – говорю я, словно речь идет о нерадивом подростке, который еще не научился отвечать за свои поступки.

– Конечно. – Минди слегка наклоняет кофейник. – Кофе?

Я снова отказываюсь, плотнее кутаюсь в пальто и выхожу на улицу, украдкой бросив взгляд через плечо. Тихий, ничем не примечательный район. На краю дороги припарковано несколько автомобилей. Местный житель вышел на пробежку; деревья словно затаили дыхание. Всю дорогу, начиная с нашей улицы, за мной ехала машина с тонированными стеклами. Это не совпадение. Кто-то – Чарльз или Матео – держит меня под прицелом. Причины есть у обоих. Если это Чарльз, им движет желание поймать меня на измене, а если Матео, то из-за Ариэллы. Мне боязно признаваться Джеку, но придется рассказать, что вчера вечером я ходила в стрип-клуб. Если Чарльз – или Матео – продолжит за мной следить, рано или поздно наш тайный роман с Джеком станет явным. Машины вокруг меня пусты. Может, показалось? Я уже ни в чем не уверена. Кажется, только теперь я осознаю, что чувствует моя бедная соседка. Каждый день ее жизни наполнен страхом. Страхом оступиться, сделать неверный шаг.

Сев в машину, я закрываю дверцу, запираюсь и устраиваюсь на сиденье. Выехав на дорогу, поглядываю в зеркало заднего вида. Никто меня не преследует. Нет никаких темных автомобилей с тонированными стеклами. Я глубоко вздыхаю. Матео из тех, кто любит угрожать. Не исключено, что вчера вечером он просто хотел меня запугать. Держись, мол, подальше, а не то… Если за мной следил Чарльз, почему он начал только сейчас? Нет. Слежку устроил Матео, а мой муж, скорее всего, ни о чем не догадывается.

Отъехав от дома, в котором живет Трейси, я даю себе обещание. Если до конца дня от нее так и не будет вестей, я позвоню Джеку и напишу заявление в полицию. Возможно, это мой шанс вывести Матео на чистую воду.