– Что за херня?! – прошипел я, когда споткнулся о лавку.

Отбившись от заражённых внутри часовни я с удивлением обнаружил, что она не являлась привычной для большинства наших соотечественников. Всё убранство, архитектура и утварь говорили о том, что здесь молились католики, протестанты или баптисты. Я не был сильно верующим человеком, но отличить наши церкви от зарубежных вполне мог. В детстве бабушка таскала меня туда на большие праздники.

Внутри я оказался не одинок. Осмотревшись по сторонам, я увидел десятки мёртвых тел. Трупы людей всех возрастов лежали на лавках и под ними. Их скрюченные фигуры замерли в кошмарных позах предсмертной агонии, а возле их лиц на полу и на одежде высохшим пятном застыла блевотина. Я скривился, заметив, что в остатках непереваренной пищи имелись бурые следы крови.

Подняв голову, я увидел под распятьем нацарапанную на деревянной лакированной панели надпись – «Deus dereliquit nos».

– Лучше и не скажешь. – прокомментировал я эту непонятную фразу. Глядя на мертвецов, я сделал вывод, что все эти люди решили одновременно принять какой-то яд, лишь бы не столкнуться с тем, что творилось снаружи и что самое главное, никто из заражённых не решился покуситься на их тела.

"Бешенные что, бояться ядов?!" - пронеслось в моей голове, очередное наблюдение.

Обойдя своё временное укрытие я с удивлением обнаружил, что за кафедрой или, не знаю, как называется подиум с которого падре толкает свои проповеди, находился огромный завал из лавок, шкафов и прочей мебели. Подойдя ближе, я увидел, глубокие царапины на полу от передвинутой мебели. Белые полосы на дереве покрывал тонкий слой осевшей пыли. Из чего я делал вывод, что с момента катастрофы в часовню никто кроме меня не входил. Нахмурившись, я раскидал в стороны эту стихийную баррикаду и заметил под самым низом закрытые двери, ведущие вниз.

– Это ещё что? – я слегка дёрнул за ручки, но двери не поддались. – Может быть погреб для вина? – вслух сказал я и понял, что мой голос эхом разлетелся по часовне. Собственное эхо заставило щетину на голове встать дыбом. Замерев на месте, я вдруг понял, что звуки с улицы тоже смолкли.

В следующий миг по стенам этой странной часовни пронеслась волна скрежета так, буд-то в ней поселились тысячи грызунов, и прямо сейчас они всей популяцией решили сбежать от приближающейся угрозы. По загривку пробежала волна мурашек, когда раздался тихий скрежет вблизи окон.

– Вожди… - прошипел я, сжав кулаки.

Алебарда плавно выскочила, издав характерный щелчок и мелодичный звон взведенной пружины. Стекло перед лицом стало потеть от прерывистого дыхания.

– Витязь, включи обдув стекла!
– в лицо ударила волна воздуха с отдаленной примесью тошнотворных запахов мёртвых тел, что лежали на полу.

Видимо наконец появилась тварь, способная контролировать слабоумие орды. И скрежет по фасаду означал, что заражённые уже начали штурм часовни снова собрав из своих тел живую лестницу. Старый и действенный приём.

Отступать было некуда.

Мой взгляд упал на крохотный экран. Цифра заряда в девяносто восемь процентов приятно радовала глаз. Я поднял щит и несколько раз звонко стукнул по нему алебардой. В ответ мне раздался жалобный вой заражённых уже взбиравшихся к окнам. Первый удар по стеклу заставил меня вздрогнуть от неожиданности и немного охладил мой воинственный пыл.

Я понял, что совладать с целой ордой в одиночку не смогу, если вся эта масса навалиться разом, то мне точно крышка. Мне почему-то вспомнился подвиг трёх сотен спартанцев, что героически противостояли многотысячной армии, благодаря стальным яйцам и тому, что персидская армия не смогла окружить их и была вынуждена сражаться в узком ущелье.

Со звуком разбившегося стекла, осыпавшегося на деревянный пол часовни, ко мне пришла идея.

Бросившись ко входу в погреб, я заорал заветное:

– ЭТО СПАРТА!

Костюм немного накренился назад, а затем сделал мощный выпад. Стальная нога с грохотом выбила жалкие двери за трибуной. От невероятно мощного удара они разлетелись на щепки и осыпались градом на ступени, подняв в воздух небольшие клубы пыли.

К моему удивлению глазам предстал не крохотный подвал для хранения вина, а вполне просторный тоннель, в котором спокойно могло разойтись два человека. Под потолком тянулись разноцветные трубы. Рядом с ними пролегали толстые сплетения электропроводов.

Но не успел я удивиться наличию туннеля под часовней, как осознал, что светодиодные лампы под потолком не погасли, хоть городская ТЭЦ приказала долго жить. От изучения бетонного коридора меня отвлек грохот в часовне, за которым последовал какой-то торжественный хохот.

Обернувшись, я увидел как вслед за первым зараженным сквозь разбитое окно, разрывая себе кожу на лице торчащими осколками, на деревянный пол падает второй. Поднявшись на ноги, он встал рядом с первым.

Зомби бездвижно застыли на месте и не моргая уставились на меня, пока по часовне, подобно похоронному набату, продолжал раздаваться грохот падающих на деревянный пол тел. По безумным лицам с пластиковыми улыбками потекла чёрная кровь из порезов, оставленных недобитым стеклом оконных рам. Казалось, что они ждут, когда их количество перевалит некую критическую массу, после которой можно будет смело атаковать.