Я выдержал её взгляд, после чего указал ей на заряжающийся аккумулятор из дрона:

– Вот какая причина.

– Что это? – она встала с места и виляя бёдрами от количества выпитого, подошла к столу.

– Это не известный мне блок питания. Он в десять раз более эффективный, чем те, что у меня есть. С его помощью я смогу создать более продвинутый костюм и не думать о том, что мне нельзя далеко отходить от розетки.

Она повертела его в руках, после чего вернулась обратно:

– Но у тебя же есть уже блоки питания, неужели этого не достаточно?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, не достаточно. Имея с десяток таких, - я кивнул на стол, - я смогу создать целый бронированный отряд, которому будет плевать на орды заражённых. С такой технологией нам будет не страшно совершать масштабные вылазки, зачищать местность от бешенных и защищать наших людей.

Ника смахнул накатившие слезы и улыбнулась:

– Ты уникальный человек, Рэм. Тебе это говорили?

– Бывало. – я ответил ей на улыбку.

– Ты бросился спасать меня, несмотря на толпы зомби. Ты сражался так самоотверженно! – её рука легла поверх моей. – А я тебя даже никак не отблагодарила. – она встала с места и без церемоний села ко мне на колени. – Я знаю, что у тебя где-то есть подруга, я слышала, как ты разговаривал с ней по телефону. – её руки обвились вокруг моей шеи. – Если ты не хочешь быть со мной, то я не стану претендовать на твоё сердце! – её тёплая рука легла на мою грудь. – Но пожалуйста, позволь мне выразить к тебе свои чувства и сделать это в знак моей крайней благодарности.

Не дожидаясь ответа, она поцеловала меня в губы. Моя ладонь сама скользнула по её прогнувшейся спине и медленно опустилась на ягодицу. Пальцы крепко сжали упругий зад, отчего девушка тихонько застонала, прикусив мою губу…

Ранее утро десятого дня новой эры встретило меня густым туманом. Мелкая изморось с легкостью проникала сквозь листы брони к беззащитному телу и казалось, что даже дорогая кожаная куртка не помеха для холода.

Город был по мертвому тих. Гнетущее молчание нарушало лишь жужжание электродвигателей в голенях, да жестяные пластины костюма, что едва слышно скрипели, когда я проезжал по неровностям дороги.

Тёмные, опустевшие улицы, напоминали декорации к фильму ужасов. Грубые контуры зданий, размытые пеленой тумана, в разыгравшемся воображении представлялись телами мёртвых, раздутых великанов, что скрывали в себе чудовищ, выбегавших из раскрытых настежь подъездов, когда эти высотки оставались позади, отчего у меня по спине пробегала скользкая, холодная дрожь. Правая ладонь намертво сжала ручку газа и мне буквально приходилось делать над собой усилие каждый раз, когда необходимо было сбавить скорость.

Полагаясь на память, я свернул на очередном перекрёстке, с трудом узнав в мрачных очертаниях меняющихся в тумане теней знакомый гипермаркет. Брошенные машины, покрытые крупными каплями оседающей влаги, безучастно ждали своего конца под неумолимым напором капризной погоды.

Пышные аллеи деревьев сбросили листву и теперь корявые ветви тянулись в разные стороны, словно пауки, раскинувшие свои сети в ожидании беззаботной жертвы. Опавшие литься окончательно потеряли золотой блеск, превратившись в бурую, склизкую массу от которой поднимались едва уловимые струйки пара.

Я старался сосредоточиться на дороге, но удручающая серость покинутого города давила со всех сторон и таящаяся опасность, заставляя всматриваться в каждый неясный изгиб, каждый странный силуэт, что каким-то магическим образом оживал в этом тумане.

Пару раз я отчётливо слышал позади топот ног, отчего по всему телу пробегала волна мурашек, но на встречу мне никто так и не вышел. Складывалось впечатление, что заражённые сами не рискуют покидать своих убежищ, дабы не раствориться в серой, давящей массе тумана.

По моим подсчётам прошла целая вечность, прежде чем мне удалось добраться до городского дендрария, рядом с коим находилась больница. На деле же, когда я посмотрел на экран в левом углу шлема, я с удивлением обнаружил, что прошло всего лишь двадцать минут. За это время заряд батарей моих колёс остановился на отметке в семьдесят три процента.

Зубчатый забор из стальных прутьев показался внезапно. Я остановился возле него, переключив костюм в режим ходьбы. Мой взгляд невольно упал на обветшалую, покрытую облупившейся краской эмблему – змея кусающая хвост внутри которой находилась чаша. Мои брови поползли вверх, когда на следующей секции я заметил ещё одну эмблему – серп и молот. Эти символы чередовались в строгом порядке, а судя по слоям отваливающейся краски, напоминавшим годовые кольца на срезе пня, имели одинаковый возраст.