– А ты представляешь себя женатым человеком? – неожиданно спросил Святослав.

Юрий даже приостановил коня, некоторое время недоуменно смотрел на брата. Потом пожевал толстыми вывернутыми губами, ответил нехотя:

– Нет, как-то не вижу.

Подумав, добавил:

– Живут же другие! Как-нибудь и мы проживем.

Святослав помолчал, а потом мечтательно произнес:

– Мне достанется красивая девушка, и мы с ней будем гулять по нашему саду… Ты не видел, какой красивый сад рассадила моя мама. Она гречанка родом, слышал, наверно?

– Конечно. Зовут ее как-то смешно… Феофания Музалон!

– И ничего смешного, имя как имя. Через купцов она заказала диковинные деревья и цветы для сада. Ни у кого таких нет!

– Подумаешь, диковинные! Что в них особого?

– Посмотрел бы, какие розы, гиацинты!.. Вот ты абрикосы на рынке покупал. А они у нас в саду растут!

– Подумаешь, абрикосы… Может, и у нас в саду кое-что невиданное есть!

– И что же такое – невиданное?

– А вот такое!

– Какое такое?

– А вот такое!

– Да ничего у вас нет!

– А вот есть!

– Наверно, и сада-то нет!

– Есть сад, есть!

– А вот и нет!

– И абрикосы тоже растут!

– Вот и врешь!

– Сам врешь!

– Это я-то?

– Ты-то!

После этой перепалки они долго молчали, надувшись друг на друга.

Наконец Святослав не выдержал. Глядя на всадников, во главе которых под своими стягами ехали князья, он спросил:

– Кто этот боярин, что едет рядом с твоим отцом?

– А, этот! Суздальский тысяцкий Иван Кучка. Отец вызвал его по каким-то делам. А он на сватанье навязался.

– Какой разнаряженный! Прямо петух деревенский.

– Заносчивый, гнет из себя. На сивой кобыле не подъедешь!

– А чего ему перед нами, князьями, задаваться? Мы все равно званием выше его!

– Уж таким человек родился!

Вдали показались всадники. Они быстро приближались. Все напряженно следили за ними.

– Половцы! – наконец выкрикнул один из дружинников.

Да, это были половцы, извечные враги, при виде которых сжималось сердце и рука сама тянулась к мечу. Но сегодня особый случай. Степняки скакали навстречу русам не с тем, чтобы сразиться. Это был почетный караул, который должен был сопровождать русский отряд к ставке ханов.

Половцы стремительно проскакали мимо русов, резко осадили коней и пристроились рядом. Одеты они были в добротные овчинные полушубки, на головах – шапки, отороченные дорогими мехами, сверкало начищенное до блеска оружие и снаряжение, кони были подобраны один к одному, молодые, горячие. Не ударили в грязь лицом перед руссами половецкие воины, не осрамили своих ханов!

А вскоре появились и вежи – места стоянки двух половецких орд. На равнине теснились юрты из серого и белого войлока, они стояли вразброс, произвольно, где какому роду их поставить заблагорассудится; между ними виднелись телеги с поднятыми оглоблями, на которых висели хомуты вожжи и другое снаряжение; рядом гулял скот. Перед юртами толпился народ – молодые и старые, женщины и мужчины, все они выбежали посмотреть на русов, приехавших к ним не с войной и грабежом, а чтобы сосватать ханских дочерей.

Из толпы вышли ханы Аепа и другой Аепа, оба в вышитых золотом и серебром одеждах‚ высоких разноцветных колпаках. Оба хана были примерно одного возраста, сорока-сорока пяти лет, только Аепа был невысокого роста, поджарый, с живым смуглым лицом и веселыми глазками, а другой Аепа был высок, толстобрюх, с длинными вислыми усами.

К ним подъехали Владимир Мономах и Олег Святославич, соскочили с коней. Правители приветствовали друг друга легкими поклонами голов, а потом Аепа спросил:

– Добрая ли дорога выдалась русским князьям? Благополучно ли доехали?

– Спасибо, хан, – ответил Мономах. – Ровным снежком стелилась дорога к вам.

– Здоровы ли ваши родственники?

– Здоровы, хан. Здоров ли ты, хан?

– Слава богам, – ответил Аепа.

– А твое, хан?

– Болезни пока бегут стороной, – ответил другой Аепа.

После обмена приветствиями ханы пригласили русских князей в шатер, расположенный посредине стойбища.

Шатер был больших размеров, сделан из войлока и обтянут китайским шелком желтого цвета. Перед входом в него под навесом стояли два воина в красивой одежде; при виде правителей они замерли, точно истуканы. Внутри шатер был наполнен ровным приятным солнечным светом, по краям горело несколько костров, давая тепло. Ханы сели на сложенные возвышения из войлоков, покрытых разноцветными персидскими коврами, такие же сиденья были предложены и русским князьям. Остальные приближенные и гости расселись вокруг небольших столиков с резными ножками, на которые слуги тотчас установили тарелки с жареными и пареными говядиной, бараниной и свининой, овощи, фрукты, в кувшинах вино, и началось пиршество. Разговор сразу принял непринужденный характер‚ потому что большинство половцев знали русский язык, а русские – половецкий. Когда пиршество стало набирать силу, Мономах, плечистый, с кудрявой рыжеватой головой и широкой бородой, обратился к ханам Аепе и другому Аепе: