– Ну не плюнула я в твою похлебку, прости господи!

В засаде соблюдали тишину. Но тут раздался такой оглушительный хохот, что с деревьев слетели птицы и умчались вдаль. Кто-то держался за живот, кто-то катался по земле, а кто-то не мог справиться с обильно текущими из глаз слезами…

С тех пор Колояр к Агриппине больше не подходил.

И вдруг на второй неделе издали появились два корабля. Их увидели при восходе солнца, когда они были уже близко.

– Вставайте! Быстрее! Лодки выводите! – бегал между бродниками старшина, пиная некоторых засонь ногами. – Проспали, черти собачьи, лихоманку вам в душу!

– Мы-то при чем? Где дозор был? – отвечали ворчливо некоторые, но тут же бежали к воде и прыгали в лодки, торопливо выводя на простор.

Но было уже поздно. Река была необозримо широкой, а суда шли по самой ее середине; как гребцы ни старались, догнать их не было никакой возможности. Бросив весла, бродники тоскливо смотрели вслед удаляющейся добыче.

А потом, собравшись на поляне, дали волю накопившемуся возмущению.

– Звать сюда дозор!

– Судить их самым строгим образом!

– Наказать за ротозейство!

Впрочем, звать дозорных не пришлось, они сами приплыли. С виноватым видом вошли в круг, стояли, низко склонив головы. Тяжелым безмолвием встретили их появление бродники.

– Судить будем, – наконец произнес старшина. – Говорите, братья, как поступим с ними.

Иван Ростиславич много раз видел, как творили на Руси правосудие – и князья, и назначенные ими судьи, самому приходилось расследовать, когда короткое время правил в Галиче. Но там всегда решал один человек. На него можно было как-то повлиять, надавить, принудить, заставить, подкупить, наконец; здесь судьями были все, и в этом отношении он был непредвзятым и беспристрастным.

– Кто старший среди вас? – послышался первый вопрос.

– Я, – ответил лысый, с вислыми усами худощавый сорокалетний мужчина с глубоко посаженными глазами.

– Расскажи, как проворонили купцов.

Тот оглядел присутствующих, потом своих подчиненных, вздохнув, ответил:

– Проспали…

– Это как же так, в дозоре-то?

– Да вот так. Утречком сон сморил. Сами знаете, как перед восходом солнца ко сну клонит…

Повисло тягостное молчание.

– Как же ты, Буеслав, такое сотворил? – с болью в голосе наконец проговорил старшина. – Ведь мы с тобой сколько лет плечо к плечу сражались, такого повидали…

– Да вот, бес, видно, попутал…

– И ты, значит, дозорным был?

– Да нет. Другой стоял.

– И кто же?

– Известно кто – Колояр.

Все стали смотреть на парня. Круглое лицо его медленно стало наливаться краской, среди белых ресниц начали копиться крупные слезы. Он несколько раз шмыгнул носом и затих, опустив плечи.

– Это правда, Колояр, ты заснул на посту? – стал допрашивать его старшина.

– Я, – еле выдавил тот.

– И не стыдно тебе перед товарищами?

– Стыдно…

– Вот мы ждали-ждали добычу, а ты все наши ожидания на ветер пустил.

Колояр кивнул головой и надрывно вздохнул.

– Что ж, отвечать будешь перед кругом.

– И Буеслав тоже! – выкрикнул кто-то. – Он у них за заглавного!

– И Буеслав ответит, – покорно согласился старшина. – Решайте, братья, как с ними поступим, к чему приговорим?

После некоторого молчания раздался голос:

– В воду обоих. Чтобы другим было неповадно!

Бродники одобрительно зашумели.

– Может, какое другое есть предложение? – спросил старшина.

В ответ – молчание.

– Ясно.

Старшина прошелся взад-вперед, стал говорить:

– С Колояром все понятно, уснул в дозоре, значит, должен ответить. А вот за Буеслава я хочу заступиться. Бывалый бродник, я его без малого полтора десятка лет знаю. Прошли с ним через многие стычки и сражения. Предлагаю наказать его при дележе добычи, а жизнь сохранить!

Тотчас раздались голоса:

– Это нечестно!

– Потому что он твой друг!

– Пусть ответит, раз начальником был!

Старшина обвел всех долгим взглядом, а потом проговорил решительно:

– Если так, то и меня топите. Я тоже ваш начальник!

Сразу все замолчали, в глазах бродников видна была растерянность.

Наконец кто-то проговорил:

– Ну раз так, то конечно…

– Ну как, братья, что решим? – спросил старшина.

– Колояра в воду! – выкрикнуло сразу несколько голосов.

Колояр заверещал, замахал руками и ногами, но его несколько дюжих мужиков тут же схватили и потащили под обрыв. Все стояли, ждали. Наконец крик оборвался, тогда начали медленно расходиться. В этот день на стоянке было особенно тихо.