Звучала Вторая симфония Густава Малера, пятая часть. Ли Хон Ки всегда до мурашек пробирало, когда наступало время вступить хору.

«Верь, моё сердце, о верь, ничто для тебя не потеряно!»

Музыкальный оргазм.

Считалось, что великий и, увы, недооценённый при жизни террианский композитор сам принял участие в написании оды к финалу. Впрочем, так ли это было важно, главным в этой музыке было то, с какой лёгкостью Малер развивает и комбинирует в своей симфонии множество музыкальных аллюзий — от органных прелюдий Баха по современный ему авангард. Наслаждаться звучанием этого гимна Воскресению можно было бесконечно, оно было как горная река, бурная, сверкающая брызгами капель под лучами светила, торжествующая собственное возрождение ранней весной.

Невероятная сила.

Музыка стихла, и Ли Хон Ки поспешил остановить плейлист. Финал Второй всегда требовал сделать после себя небольшой антракт, чтобы не портить впечатление от менее значимых вещей. После триумфа валторн под сводами операционного зала воцарилась гробовая тишина, и только перезвон маркеров состояния да шуршание климатизаторов слегка колебали недвижимый воздух.

Маркеры третьи сутки кряду пели в диссонанс, всё не находя должного музыкального разрешения. Сплошные септимы и секунды, тревожные, режущие слух. Ли Хон Ки возмущённо посмотрел на дальний край гемисферы, где всё кипела, не желая успокаиваться, какая-то малоинтересная ему возня.

Всё началось с заунывного соль-диез-минора, когда мембраны Цепи приняли на себя отголоски каскада сверхновых на латеральной границе Плеяд, где ещё вчера как будто не было подходящих звёзд. Что бы ни было тому причиной, но на этом безобразие не закончилось, не успел Ли Хон Ки погасить полтора десятка опасных модальностей, как волчьей квинтой заголосило по ту сторону Ворот Танно всё-таки нарвавшееся на огневой контакт Лидийское крыло контр-адмирала Финнеана.

Здесь было ещё сложнее, хоть эксаватты, поступающие через границу файервола, и были в этот раз на шесть порядков слабее. Гладкие решения чистого энерговыделения — это одно, важно было лишь не попадать с ними в резонанс, в то время как хаотичная работа первторангов по горизонту могла в любой момент привести к возбуждению высших гармоник, приходилось постоянно следить за фазированием решёток [150] , не говоря уже о том, чтобы держать про запас сотню-другую эксаджоулей для перенормировки направляющих.

Это всё ужасно выбивало из настроя, а звучало в гравидиапазоне так, будто кто-то нарочно хотел свести Ли Хон Ки с ума кошачьим концертом.

Пришлось звук уменьшить до минимума, а идентификацию тревожных сигналов переложить на цветовые гаммы, которые хоть и беспокоили своими багрово-красными тонами и грязной палитрой, но во всяком случае не мешали работать.

Работы между тем всё прибавлялось.

Сначала диссипированные террианским флотом эхо-импульсы начали рикошетить обратно в дип, а потом на границе квадранта паче чаяния объявился ещё один флот, который на полной мощности принялся прорубаться навстречу Лидийскому Крылу. Что это были за крафты, Ли Хон Ки отсюда было не разглядеть, нейтринные ловушки и гравитационные интерферометры 48го, да и всех других бакенов Цепи были рассчитаны на гораздо больший масштаб событий, а прямая связь во взбаламученном дипе толком не работала с самого начала всей этой фрактальной бури.

Ли Хон Ки в принципе догадывался, что это пришло подкрепление от «Тсурифы-6», но детали ему всё равно были не известны, да они и мало его интересовали, задачей оператора было следить за додекаэдром и не давать ему колебаться вне допустимых пределов.

Внутренние квадранты контролируемых человечеством галактических просторов держались на таких, как Ли Хон Ки, на их трезвости и холодном расчёте. Если падёт Цепь, погаснут додекаэдры фронтира, террианской цивилизации вновь придётся вернуться к ужасам Века Вне, а это было недопустимо.

Потому когда рокотание далёких шаманских бубнов начало стихать, Ли Хон Ки думал не о том, чем закончился там огневой контакт, он надеялся, что теперь по крайней мере станет спокойнее, а флотские «консервы» благополучно вернутся себе к Воротам Танно, и лучше бы — нормальным плотным ордером, чтобы не доставлять больше хлопот и так обеспокоенному Ли Хон Ки.

Увы, его молитвам была не судьба воплотиться.

Первый же прошедший оттуда балб нарвался на шевелёнку, посыпался в распад, и вот уже вместо одного управляемого прыжка на всех детекторах маячило пятно вероятности диаметром в полдекапарсека, сколько там крафтов при этом ушло в заморозку, а сколько уже распалось на экзотические частицы — одному дипу известно.

Ли Хон Ки вздохнул и запустил обсчёт возможных траекторий на ку-симуляторе.

Цепь каскад проходил хорошо, в четвёртой четверти, но не слишком близко к бакену, чтобы подвергнуть его опасности импакта. Пропустим как есть, достаточно широкий пузырь в бране нарисовать — дело нехитрое. То, что они валились даже не в направлении Ворот, тоже, учитывая обстоятельства, было только хорошо для дела…. Вот дерьмо.

Ли Хон Ки пересчитал ещё раз. Кажется, флотские почему-то изначально целились сразу в прыжковую зону «Тсурифы-6». Но рассчитывать на то, что активный прыжок окажется в итоге пассивным, да ещё и по аварийному сценарию, они явно не могли. И теперь всё сильнее мазали, рискуя выйти чуть не прямо на саму станцию.

Вероятность импакта конечно минимальна, но сколько раз Ли Хон Ки писал тому же Финнеану — практику прямых прыжков требуется прекратить. Для навигации наружу в этом квадранте оборудованы Ворота Танно, и только через их транзитные зоны необходимо осуществлять активные прыжки.

Бесполезно. У флотских всегда «срочно» и «некогда».

Получите.

— «Тсурифа-6» прямо на вас валится неуправляемый каскад. Количество крафтов неизвестно. Есть супертяжи, но вероятнее — не больше одного. Мне их пропустить?