– Я люблю тебя, – шепчет Валери, прижимаясь к моим губам.

Каждый раз при этих словах мое сердце отплясывает какой-то дикий танец.

– И я люблю тебя.

После окончания встречи мы не едем домой, потому что как-никак сегодня наш день рождения, и нам нужно его отпраздновать. Я не обсуждал с Валери место назначения, пускай помучается и повыводит меня из себя своими расспросами.

– Ты не ответил ни на один мой вопрос.

Я продолжаю молчать.

– Мы едем за город?

Гениально, дорогая, мы едем всего пять минут. Конечно же, за город.

– Моя одежда подойдет?

Молчу.

– А там будет еда? Ужасно хочу есть.

Проходит минута.

– Может, это кино? Я говорила, что хочу сходить на последнюю часть «После», которую на самом деле не то чтобы прям хочу смотреть, но грех не посмотреть последний фильм, когда видел все остальные, верно?

Молчание.

– Мы собираемся ограбить королевское хранилище? К чему такая скрытность?

Молчу.

Наконец-то Валери сдается, потому что с десяток минут не произносит ни слова.

– Бесишь.

А нет, я ошибся, эта женщина никогда не сдается.

В ее глазах появляется задорный блеск, когда мы сворачиваем на знакомую улицу.

– Черт, вот я тупица. Это было так логично. Мы не замерзнем в парке? Эта осень холодная.

– Мы ненадолго. Есть одно дело.

Спустя несколько минут я уже крепко держу руку Валери в своем теплом кармане, по привычке перекатывая большим пальцем ее обручальное кольцо.

Мы останавливаемся около давно заржавевшей горки в старой части парка. Она не функционирует уже лет десять, но почему-то ее все еще не демонтируют. Наверное, у владельца парка с ней тоже связаны незабываемые воспоминания.

– Ты же в курсе, что мы не сможем на ней кататься? – спрашивает Валери, вставая напротив меня.

Начинается мелкий дождь, и я раскрываю голубой зонт с ромашками, который подарил своей жене на День святого Валентина. Не слишком романтично? А что, если я скажу, что мне пришлось перерыть весь алиэкспресс, чтобы найти его?

– Боишься?

Валери фыркает.

– Конечно нет! – Ее полные паники глаза все-таки возвращаются к аттракциону, позволяя убедиться, что тот закрыт. – Просто нас туда не пустят.

– Нам туда и не нужно.

Я выдерживаю ее непонимающий взгляд, а затем достаю маркер из кармана пальто, беру ее руку и рисую на ладони ровные линии.

– Сыграем?

Валери усмехается.

– Что ты задумал, Макс? С тобой опасно играть.

– Давай же, Валери. Если только ты не боишься проиграть мне все свои желания…

– Ну готовься, Гилберт. Если я выиграю, то заставлю тебя позировать для меня голым с веткой винограда.

Я прикусываю губу, сдерживая смех и представляя эту картину.

Валери ставит первый крестик. Теперь крестики всегда за ней. Но сегодня я обязательно должен ее обыграть.

Она хмурится при каждом ходе, пока я сохраняю невозмутимость и безэмоциональное выражение лица, которое на судебных заседаниях так сильно выводит из себя прокурора. Кожа начинает буквально гудеть от осознания того, что в данный момент Валери делает ход, который не приведет к победе. Лишь единожды я так ожидал ее проигрыша. Много лет назад. На этом самом месте.

Я делаю свой последний ход и перечеркиваю ряд. На всякий случай глубоко вдыхаю, потому что с трудом дышал все это время.

Валери обиженно стонет.

– Я знала, что так будет!

Я не даю ей продолжить тираду:

– Ты должна мне желание.

– Ну и какое оно будет? – Валери с вызовом складывает руки на груди. – Станцевать стриптиз? Я уже говорила, что после прошлого раза и путешествия в больницу со сломанным мизинцем тебе этого не видать!

– Я был ни при чем! Ты сама запнулась об кровать.

– Брауни лизнул мой зад, и я испугалась!

Она вскидывает руки, но я их перехватываю и резко притягиваю ее к себе.

– Ты станешь моей женой? – выдыхаю Валери в губы.

Она задерживает дыхание и пробегает глазами по каждой черте моего лица.

– Я и так твоя жена.

– Настоящей женой, Валери.

Она очерчивает пальцами мои губы.

– Я всегда была твоей настоящей женой, но от свадебного торта я бы не отказалась. – Валери расплывается в улыбке. – Ваше желание будет исполнено, Макс Гилберт. Я никогда его не нарушу, иначе, насколько мне известно, вы можете меня засудить.