Шум и болтовня в зале стихают, когда на сцену выходит Агата – наш бывший куратор.

– Всем добрый вечер! Сегодня особенный день, ведь мы принимаем в наш дом новых жителей. Не имеет значения, какого вы пола и возраста, ведь насилие может прийти в жизнь как женщины, так и мужчины, как в юности, так и в зрелости.

Агата права, тут собралось много людей совершенно разного возраста, но с одинаковой проблемой.

Мейсон – молодой парень, ему всего девятнадцать лет, но его мать не интересовал его возраст, когда она решила, что в пятнадцать лет ребенок должен достать ей наркоту. Парень не сделал этого, за что поплатился своей рукой. Психопатка просто обрубила ее топором.

Миссис Гудман – женщина, возраст которой я даже боюсь узнавать, потому что, возможно, она родилась еще до нашей эры. Ее морщинистое лицо покрыто ожогами от химикатов, потому что любимый муж после сорока лет «счастливого» насильственного брака, в котором родилось двое детей, плеснул в нее концентрированную серную кислоту.

Это лишь несколько примеров из кучи историй, вызывающих онемение языка и всего тела. Люди теряют детей, братьев и сестер, становятся инвалидами и психически нестабильными, до последнего веря в когда-то любимых людей, ставших для них палачами.

– Я очень рада, что направляла многих из вас, помогала вам встать и посмотреть на себя с другой стороны, – продолжает Агата. – Вы знаете, что с новичками приходит и новый куратор, поэтому прошу вас встретить аплодисментами девушку, которая влюбила в себя каждого человека нашего дома. Я передаю слово Валери Гилберт.

Мурашки пробегают по телу от волнения, хотя мне не нужно подниматься на сцену и убеждать запуганных людей открыться. Этот трепет и ком в горле больше связаны с невероятной гордостью за женщину, которая уверенно шагает к микрофону на высоких каблуках. Ее яркие волосы буквально освещают помещение, а улыбка растягивает красные губы. Валери берет микрофон и обращает взгляд в зал. Глаза сразу находят меня, и она выдыхает.

Я киваю, после чего ее мелодичный голос заполняет пространство.

– Всем привет! Меня зовут Валери, и я жертва домашнего насилия. Вы можете задаться вопросом: почему она говорит в настоящем времени? Но я лишь скажу: всем известно, что не бывает бывших наркоманов и алкоголиков. Так вот, бывших жертв домашнего насилия тоже не бывает. Мы просто принимаем это и учимся жить дальше. По-новому, по-другому. – Валери выдерживает паузу, продолжая смотреть на меня. – Я не буду говорить воодушевляющие слова о том, что исцеление легко окажется в ваших руках. Нет, приходя сюда, вы должны понимать: падения неизбежны, вы будете делать десять шагов вперед, а затем двадцать назад, и это нормально. Нормально рассыпаться на части и быть слабым. Для этого мы здесь и собрались, чтобы помочь друг другу поставить каждую потерявшуюся деталь на место. Чтобы стоять сейчас на этой сцене, я падала и поднималась множество раз. Когда мы впервые пришли сюда с моим ф… мужем…

Я улыбаюсь оттого, что она чуть не проговорилась, ведь мы до сих пор все еще в фальшивом браке.

– …казалось, что мне оставалось совсем чуть-чуть до этого великого слова «исцеление». Буквально пара шагов – и я буду на вершине. Но надежды быстро превратились в прах, когда мой обидчик – бывший муж – сидел в зале суда и смотрел на меня, как в тот день. В день, когда я умирала.

Во время суда над Алексом Валери изо всех сил старалась держать себя в руках, но произошло то, чего никто из нас не ожидал. Она сделала не то что двадцать шагов назад, она откатилась так далеко, что мне казалось, я никогда не смогу ее вернуть.

– И самое страшное, что когда зачитывали его приговор, я ощущала вину. Такую скользкую и тягучую, что хотелось самой сесть за решетку. Ведь как они все нам говорят: «Это все из-за тебя». Когда вы впервые посмотрите своему обидчику в глаза, в вас будет говорить злость, адреналин и жажда мести, поэтому вам будет казаться, что вы можете свернуть горы. Но затем, встретившись с этими глазами спустя время, вы почувствуете себя мерзко. Ведь это же вы ломаете человеку жизнь, отправляете его в тюрьму на долгие годы. На подкорке давно испорченного сознания так и будет крутиться: «Это все из-за тебя, ты виновата». Это нормально, ведь вы живые и в вас есть душа, чувство сострадания даже к самым ужасным людям.

Валери тяжело сглатывает и прикрывает глаза, а затем вновь встречается со мной взглядом.

– То, что вы пришли сюда, – огромный шаг, но мой вам совет: если в вашей жизни есть человек, предлагающий помощь, который видит в вас силу, когда вы сами давно ее не ощущаете, впустите его. Рискните довериться, открыться… полюбить. Помните, что ваша жизнь только начинается. Я хочу сказать спасибо каждому человеку, который проходил со мной этот путь, рассказывал свои истории, от которых на глазах наворачивались слезы, но не от жалости, а от восхищения и гордости за то, что вы смогли достать свою голову из задницы. – По залу проходит волна смеха вместе с громкими аплодисментами и свистом. – И еще кое-что. Приводите сюда людей, которые всегда будут держать вас за руку, сколько бы раз вы ни падали.

Валери отправляет мне воздушный поцелуй и отходит от микрофона.

Мейсон похлопывает меня по плечу, обращая внимание на себя.

– Она справилась, – улыбается он.

– Я никогда в ней не сомневался, – произношу голосом, полным эмоций.

Если честно, я даже на грани слез, но, черт возьми, ради этой женщины мне даже не стыдно заплакать.

Валери возвращается на свое место и переплетает пальцы наших рук.

– Я горжусь тобой. – Целую ее в щеку.

Она обхватывает мое лицо руками и пристально смотрит.